Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

поднял сигарету, сунул её в пачку, потом посмотрел на неё, смял в руке, открыл межвагонную дверь и выкинул пачку в проём между вагонами, на проносившиеся под ними шпалы. И упёрся лбом в холодное вагонное стекло.

Из динамика раздался голос начальника поезда, который сообщил, что через 30 минут поезд прибывает на конечную станцию, поблагодарил пассажиров за сотрудничество, ну и пожелал всего наилучшего.

Дежавю? Ладно, будь что будет. Поезд влетел в туннель и стал замедлять свой ход, а вот справа показалось блестящее от лунных бликов море. Всё верно, значит, произошло что-то невероятное, и я опять жив, и только сейчас еду домой? И я всё помню? И я знаю, что меня ждёт? Зачем, почему так?

Ведь в прочитанных книгах такой как я ничего не должен помнить. Ладно, успокоиться и просто плыть по течению, надеюсь, жизнь сама подскажет, как дальше жить. Я пошёл собираться. Пара пустяков — набросить на плечи военный рюкзак, надеть лыжную шапочку на голову и взять пакет с подарками.

Я помог соседке по купе снять вещи сверху, она в это время одевала ребёнка, помог вынести их на перрон, вышел сам. Море почувствовалось сразу же. Моросил мелкий дождик, в воздухе висела водяная пыль. Она самая, настоящая моя любимая приморская погода.

Попрощавшись с соседями по купе, вышел на привокзальную площадь. Ко мне кинулось несколько таксистов, на все лады предлагая поездку хоть в горы, хоть куда. Но один из них меня узнал.

— Олежка⁈ Да это я, Костик, твой одноклассник. Да отстаньте от него, мужики, у него тут пять минут ходьбы до дома.

Немножко переговорили о том, о сём. Костя вдруг сказал, что недавно видел Наталью с её братом. Ну что ж, это мы уже слышали. Я попрощался с одноклассником, которого смутно помнил, и широким шагом отправился домой. Никаких «Пятёрочек» и никаких букетов. Пока я шёл к дому, дождь прекратился, и на небо опять выкатилась яркая луна.

Я остановился, глядя на окна шестого этажа — в них не было света. Ну, я-то теперь знал, почему его там нет. Позвонить или открыть ключами? Хотя, чего я себя мучаю — это моя квартира, и я приехал домой, поэтому только вариант с ключами. И посмотрим, как дальше будут развиваться события.

Я решительно направился к подъезду, когда меня внезапно позвали из беседки:

— Олег Анатольевич, — скрипучий голос явно принадлежал мужчине в приличном возрасте, — не уделите ли старику несколько минут своего времени?

— Откуда Вы меня знаете, и кто Вы? Я Вас первый раз вижу, — я вошёл в беседку и остановился перед мужчиной. Ему было за семьдесят, в старой курточке и кепке, очки, небольшая бородка, между ног стоял старый большой зонт, мозолистые руки мужчины, все в крупных венах, лежали на рукоятке зонта.

— Олег, присядьте, пожалуйста, мне нужно с Вами поговорить о Вашей судьбе. Вам говорит о чём-нибудь имя Роанна де Аньер?

Ноги мои стали ватными, и я пюхнулся рядом с ним.

— Если хотите курить, то курите. Это тело курит трубку, поэтому мне табачный дым безразличен.

— Я выкинул пачку, я не могу больше курить. Вы сказали — это тело? Так кто Вы? И откуда Вы знаете о Роанне?

— Я думаю, что Вы сами уже догадались, кто я, и откуда я знаю об этой удивительной девушке. Я один из тех, кто тогда спас твою душу и перенес её в тело умирающей девушки. Помолчи, можно я сначала всё скажу, а потом ты сможешь задать мне все свои вопросы. Хорошо, договорились?

Я кивнул головой и услышал невероятный рассказ о параллельных мирах, сосуществующих рядом друг с другом, повторяющихся в своём развитии до определённой точки, после чего в каждом мире всё начинает идти по иному сценарию.

Творец сначала создал один мир, но он стал развиваться не так, как ему хотелось: люди перестали быть управляемыми свыше и решили избрать свой путь. Творец оставил этот мир и создал новый, потом ещё и ещё. Но в каждом случае в определённый момент люди решали по-своему, и идеального мира, который Творец хотел создать, так у него и не получалось.

Тогда он прекратил этим заниматься, оставил эту реальность, решив творить миры в других реальностях, раз в этой всё идёт практически одинаково. Группа демиургов, помогавших ему в творениях, упросила его дать им шанс посмотреть, можно ли исправить хоть что-то в этих мирах, ну хотя бы попробовать. Так как один мир уже сам уничтожил себя, устроив войну с применением оружия чудовищной силы.

И вот наконец в одном из созданных миров всё пошло иначе. Диадох Александра Македонского Селевк Никатор после поражения в сражении с другими диадохами увёл свою армию и семьи воинов далеко на восток, где основал новое государство. В других мирах эта армия просто исчезала в песках.

Его воины не ассимилировались среди местных племён, а наоборот, ассимилировали эти народы под себя. Демиурги стали заниматься этим миром вплотную, иногда перемещая туда души погибших в других мирах людей, кого они считали достойными начать жизнь сначала. И как правило это был мой мир, в котором они последнее время черпали всё больше и больше своего вдохновения.

Иногда события шли не так, как им хотелось, и они старались их исправить. Творец категорически запретил им вмешиваться в дела людей. Только сами люди могли изменять свою реальность. Но Творец ничего не говорил о перемещениях душ умерших людей, чем Демиурги и воспользовались.

— Граф Хьюз Вам как образец — всё шло прекрасно, пока на его пути не встал внебрачный сын короля, сумевший не только отравить отца, но и тайно создать вокруг себя группу единомышленников, которая повергла успешное до этого королевство в хаос гражданской войны и резни. В чём его была ошибка, знаете?

— Нет, откуда мне знать.

— В отличие от Вас он старался всё сделать сам. Никому не доверял и все реформы замкнул на себя.

— В отличие от меня?

— Я имею в виду Роанну. Она, то есть Вы, сумела собрать вокруг себя большую группу единомышленников, и не только из простых военных и чиновников, но и из высшей знати. И эти люди никому и никогда не дадут повернуть развитие событий в Империи и в том мире вспять. Чего и мы не ожидали — так это то, что Вы стали привязывать людей к земле, к титулам, и впервые раздавали титулы даже мёртвым, привлекая на свою сторону всё больше и больше людей.

— Но это же очевидно. Необходимо было иметь вокруг себя тех, кто с потерей сюзерена терял всё, и даже жизнь.

—