Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

из «Магнита», куда забежал после службы взять пельменей и кошачьих пакетиков. Она выронила свой пакет, и он порвался, рассыпавшись помидорами и апельсинами по всему крыльцу.

— Ради Бога, простите меня, я сейчас всё соберу, — я кинулся поднимать фрукты и овощи, после чего подошёл к ней. Она всё это время стояла и молча смотрела, как я метался по крыльцу. Я протянул ей собранные продукты, и вдруг мои руки сами собой разжались, а всё с таким трудом собранное опять посыпалось на землю.

— Что с Вами? — тревожно спросила она, заглядывая мне в лицо. А я молчал, не в силах произнести и слова, потому что передо мной стояла она, вылитая Кора де Крейсен.

— Кора? — изумлённо спросил я.

— Нет, не Кора. Имя какое странное, но всё равно почти угадали, — и она улыбнулась мне первой. После чего присела и быстро собрала всё то, что я уронил, в новый пакет. А я стоял столбом, не в силах даже пошевелиться.

— Погодите, что с Вами? — она ещё раз спросила и помахала ладошкой перед моим лицом. Я внезапно схватил её за руку и спросил:

— Если Вы не Кора, то как Вас зовут?

— Это Вы так знакомитесь?

— Ради Бога, простите, но это очень важно для меня.

— Катя, Катерина меня зовут, — девушка с интересом смотрела на меня, а я только теперь смог опустить глаза, чтобы её рассмотреть. Нет, она хоть и похожа, но не Кора. Но также красива, как и она.

— Катя, может, это прозвучит глупо, но я могу проводить Вас до дома?

Она с изумлением смотрела на меня, а я не отводил глаз от её лица. Какая же она красивая, не девчонка. Ой, я же не спросил, вдруг она замужем.

— Простите, что не спросил, но вдруг Ваш муж обидится, если нас рядом увидит?

— Ой, какой Вы хитрый. Не замужем я, преподаю литературу и русский в школе, сама из Смоленска, сюда попала по распределению, снимаю комнату вон в той девятиэтажке. Доклад принят?

Она смеялась надо мной, точно смеялась, а мне было не до смеха. Потому что в груди вдруг что-то сдавило, и стало трудно дышать.

— Вы почему-то побледнели, — она с тревогой посмотрела мне в лицо.

— Нет, всё нормально. Так Вы позволите?

— А вы не собираетесь представиться? То, что Вы офицер и подполковник, я знаю, видела Вас в форме из школьного окна, и не раз — папа всю жизнь в армии служил, уж в званиях я разбираюсь.

— Ой, какой же я балбес — Олег Анатольевич Векшин, 33 года от роду, не женат, был, но не срослось. Живу вон в той соседней многоэтажке. Живём вдвоём с котом, — почему-то добавил я.

Мы прошлись до её дома, и я, волнуясь, как мальчишка, попросил у неё номер телефона.

— Можно я Вам позвоню?

— Конечно, можно, я же дала Вам мой номер. Я эту неделю работаю во вторую смену, поэтому вечером возвращаюсь не ранее восьми.

— А если я буду Вас встречать вечером у школы?

— А сможете? Вы же на службе? И мы ведь только час назад познакомились.

— А это имеет значение? Вы красивая, Вы очень красивая девушка, я думаю, Вам это говорят каждый день, поэтому для меня этот час не имеет никакого значения.

— Тогда давайте попрощаемся. И я не против нашего знакомства. Есть что-то в Вас, но я подумаю сегодня, что, — она засмеялась и вошла в дом.

Я уточнил у сослуживцев с детьми, во сколько заканчиваются занятия, и на следующий день караулил её у школы. Мы гуляли по вечернему городку, ужинали в небольшом кафе, которое понравилось мне своими блюдами, я провожал её домой, в выходные даже сходили в кино.

В этот вечер она вышла одной из последних, в осенней куртке и тёмно-красным рюкзачком за спиной. Это была её последняя вторая смена, и с понедельника занятия начинались в полдевятого.

— Ой, простите, завуч задержала.

Мы опять гуляли по городку, зашли в наше кафе, поужинали, и я опять проводил её домой. Только на этот раз я решился и галантно отставил свой левый локоть. Примет или не примет? Она улыбнулась и взяла меня под руку. Для меня это было как песня — она не боится, что увидят ученики или их родители, значит, у меня появился шанс.

Перед домом мы немного постояли, потом она отступила на два шага, шутливо помахала мне рукой.

— До завтра, Олег, до завтра, вы же не пропадёте, придёте?

— Конечно, приду, всё, иди, и помахай мне рукой из кухни, я буду следить, — и она, ещё раз помахав мне обеими руками, повернулась и пошла к подъезду.

То, что я увидел, ввергло меня в ступор. На её тёмно-красном рюкзачке сзади был вышит стоящий на задних лапах Вальрондский золотой Лев.

— Катя, стойте, подождите! — я бегом кинулся к ней. Она повернулась, удивлённо глядя, как я подбегаю к ней.

— Катя, откуда у тебя этот рюкзак? Для меня это очень важно.

— Ой, этот рюкзак? Ехала позавчера в электричке, и пожилой дяденька случайно разлил на мой старый рюкзачок кетчуп. Он очень извинялся и не отстал от меня, пока не принёс мне в школу сегодня вот этот рюкзак. И, кстати, он сказал, что рюкзак этот не простой, а счастливый. Странно, да?

— Катя, подойди ко мне, — что-то в моём внезапно охрипшем голосе было, видимо, такое, что она послушно сделала ко мне несколько шагов.

— Это не просто рюкзак, он действительно счастливый, он для меня как мой бонус.

— О чём ты?

— Катя, я сейчас кое-что сделаю, позволь нам, вернее мне, вот так постоять, — с этими словами я взял левой рукой её за талию и мягко притянул к себе, а правой рукой прислонил её голову к своей груди.

— Катя, ничего не говори, — продолжил почти шёпотом я, — просто можно мы вот так постоим? И ещё — можешь считать до пяти, и как только ты произнесёшь «пять» — я сделаю шаг назад. Ну, я очень тебя прошу.

Сердце моё колотилось так, что временами мне казалось, что оно сейчас само выскочит из груди.

Она немного постояла, не шевелясь, потом стала тихо считать с перерывами:

— Один… Два… Три… — и вдруг затихла, замерев у моей груди.

— Ты почему замолчала?

Она подняла на меня своё лицо, и я увидел её лучистые, смеющиеся глаза. Она приподнялась на цыпочках и уткнулась носом мне в подбородок:

— А если… А если… Олег, а если я просто не хочу говорить