Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

И про твои записи рассказал. Сказал, что успел передать часть информации. Но не всё. А только то, что ты написал в самом начале. Ершов сейчас носом землю роет, выискивает всех заговорщиков. А следы… — он тяжело вздохнул, — следы ведут в самое сердце, Серёжа. В политбюро. Такие дела, сын.

От этих оглушительных новостей голова пошла кругом. Я потёр ладонями лицо, пытаясь осмыслить услышанное. Мозг отказывался принимать и усваивать эту информацию. Предатель страны в семье — это серьёзно.

Катя! Что с ней будет, когда она узнает? Особенно сейчас, в её положении. Неизвестно, как такая чудовищная новость скажется на ней и на ребёнке. Я посмотрел на отца, собираясь предупредить его, чтобы он пока ничего не говорил Кате, что нужно подумать, как бы помягче ей всё это сообщить. Но я увидел, что его глаза были прикованы к чему-то позади меня. И выглядел он очень взволнованно и испуганно.

— Катерина! — выкрикнул он.

Я быстро обернулся и увидел в дверном проёме Катю. Бледная, как мел, губы подрагивают. Она часто-часто дышала, одной рукой держась за живот, а второй — цеплялась за косяк и медленно сползала на пол.

Феликс Кресс

Космонавт. Том 5

Глава 1

— А я всё равно не понимаю, зачем нужно это Военно-научное общество. Здесь. У нас, — с искренним непониманием в голосе проговорил Коля Власов. Он посторонился, пропуская меня. Я внёс в комнату очередной стул, лёгкий, сделанный из гнутой фанеры — модная нынче штука.

Ему ответил, пыхтя от натуги, Олег Воронов. Вместе с Мишей Волковым они перетаскивали невысокий комод, стараясь не задеть косяк.

— Ты… Коля… Не понимаешь… — выдохнул Олег, и они, наконец, опустили тяжёлую конструкцию на предназначенное для него место у стены.

Олег выпрямился, отряхивая ладони о брюки, и продолжил более связно:

— Это же доклады, конференции, обмен идеями и опытом между молодыми учёными, инженерами, да и не только молодыми, с опытными академиками и профессорами. Возможно, их когда-нибудь посетит кто-нибудь из главных конструкторов страны. Это шанс заявить о себе, Коль.

Коля фыркнул и закатил глаза, всем видом показывая своё отношение к этой затее.

— Ну, главные конструкторы… Ты уж больно размахнулся, — пробурчал он.

Миша Волков, прислонившись к комоду, поддержал Олега:

— А что? Он прав. Кто станет в обычной жизни слушать молодого специалиста? А? Никто. И я молчу уже о том, что до важных людей, попробуй ещё дотянись. А с появлением общества нас услышат и заметят. Это же очевидно.

Коля раскинул руки, как тот Вовка из тридевятого царства, и с вызовом произнёс:

— Да и так нормально же было. Вот, Серёга же доносил свою мысль и без всяких обществ. Подтверди, а? — Он посмотрел на меня, ища поддержки.

Но я, если честно, не особо вслушивался в их болтовню. Поставив стул в угол, поправил на стене небольшую репродукцию — яркую, солнечную картину, которая здорово оживила комнату.

Потом отошёл к центру комнаты и оценивающим взглядом окинул плоды наших с ребятами трудов. Взгляд скользнул по светлым стенам с узорчатой накаткой, по расставленной мебели, по тюлевым занавескам на окне. Губы растянулись в довольной улыбке. Получилось вполне уютно.

Я глянул через плечо на парней.

— Ну, как вам? Хорошо получилось?

Ребята окинули комнату взглядом. Олег улыбнулся.

— Отличная детская получилась, Серёга, — он показал большой палец. — Прямо как из журнала.

— Спасибо. Тоже так считаю, — кивнул я и ещё раз окинул взглядом комнату. Мне нравилось.

Коля, позабыв о споре, участливым тоном поинтересовался:

— Как они? Всё в порядке?

Я вздохнул. Эти три месяца были одними из самых тяжёлых в моей жизни. После того как Катя узнала про отца, она чуть не потеряла ребёнка. Нервы, стресс… В общем, долгих девяносто дней она провела в больнице, на сохранении, под капельницами и постоянным наблюдением врачей.

А за стенами больницы вовсю кипели свои страсти: разбирательства, бесконечные проверки, допросы… Непростое было время для всех. Но, к огромному нашему счастью, в итоге всё завершилось благополучно. Даже отец Кати, как ни странно, отделался относительно малой кровью. Чистосердечное признание и сотрудничество со следствием сыграли свою роль. Его отстранили от работы, но удалось избежать тюрьмы. Выяснилось, что его использовали практически вслепую и всей картины он не знал.

Я слабо улыбнулся, отгоняя мрачные мысли.

— Сейчас всё уже хорошо, спасибо. Жизни малыша ничего не угрожает, как заверяют медики. Катя тоже в порядке, окрепла. Через неделю её уже выпишут. И будем праздновать новоселье. Вы, кстати, все приглашены в обязательном порядке.

Парни загалдели, заулыбались, в комнате стало шумно. Коля Власов, мечтательно воздев глаза к потолку, сообщил:

— Мы с Марусей тоже ждём квартиру. Говорят уже скоро. Соседями будем, Громов, — он подмигнул.

— Ты, если что, зови. Мигом поможем обставить квартиру. У нас и опыт уже имеется, — откликнулся Волков, похлопывая по крышке только что принесённого комода.

Я хохотнул. Парни и впрямь здорово выручали меня все эти недели. В выходные и в свободные вечера мы вчетвером превращались в грузчиков и маляров. Без них я один не управился бы, готовя эту квартиру в Звёздном к приезду жены. А ещё в Москве навестил меня Иван Семёнович, который прознал про нашу с Катей свадьбу и решил одарить некоторой мебелью. Ну а от четы Королёвых мы получили в подарок кроватку детскую и лошадку-качалку на вырост. Отец же подарил на новоселье туркменский ковёр. По его заверениям, как у Гагарина. Вот!

— Что касается твоего вопроса, Коля, — проговорил я, снова обращаясь к Власову и становясь серьёзнее, — то ты и прав, и не прав одновременно.

Я подошёл к окну, глянул на аккуратные клумбы под окном и молоденькие деревца.

— Да, мне в прошлый раз удалось донести свои идеи до начальства. Но ты не учитываешь один важный момент. У меня есть существенное преимущество — отец. Его должность, его связи, его авторитет. Да, это не всегда мне помогает, а иногда даже мешает. Но эта дверь для меня приоткрыта. У большинства же ребят, — я кивнул на Олега и Мишу, — такой возможности нет. Их голос, каким бы гениальным ни было предложение, просто не будет услышан в общем гуле. Поэтому я и затеял всю эту возню с ВНО.

Я опёрся о подоконник и продолжил развивать свою мысль.

— К тому же я не желаю вечно зависеть от отца. Мне хочется, чтобы каждый, у кого есть голова на плечах и желание что-то изменить, мог выступить со своим докладом и быть услышанным. Я опросил