Обратный отсчет - Токацин

Он понятия не имел, что с реактором, и отчего сработала аварийная защита, но ничего не мог поделать с довольной ухмылкой. «Вот тебе корабли,» — думал он. «Теперь бей меня. Вдруг поможет!»

— Отлично, сеньор Кет, — Торрегроса побагровел, но попытался скрыть ярость. — Исправляйте поломку.

Сармат мигнул. Всё складывалось на удивление удачно.

— Сам исправляй, — буркнул он, глядя на человека с нескрываемым презрением. — Что там знает каждый земной пилот?..

Удар в правое подрёберье, приглушённый бронёй, всё же был слишком сильным для ослабленного сармата, — он согнулся пополам, в респиратор потекла жёлчь. «Слабое место,» — отметил про себя Гедимин, когда в глазах прояснилось. «Видимо, не всё заросло. Пусть бьёт. Говорят, так можно истечь кровью…»

— Вы совсем не умеете держать слово, Гедимин, — спокойно сказал Торрегроса. — Мне очень надоело с вами возиться. Если этот реактор не заработает, вечером мы раскатаем вашу левую руку между двух валков. По сантиметру.

— Ублюдки, — поморщился Гедимин. — Мне надо войти в реактор. Это чинится изнутри.

Торрегроса на несколько секунд замолчал, измеряя сармата подозрительным взглядом. Тот пожал плечами и снова поморщился от вспыхнувшей боли. «Почти добили,» — изнутри подступала неприятная слабость. «Тем лучше…»

— Иди со мной, — сказал он. — Сам всё увидишь.

Торрегроса, переглянувшись с охранниками, поднял «руку». Сармата отпустили. Он, не оборачиваясь, пошёл к люку, слыша за спиной грузные шаги «Рузвельта». Торрегроса и двое охранников спускались вместе с ним.

— Вот здесь, — сказал сармат, подходя к сборкам и тыкая пальцем в подвернувшийся твэл. Его левую руку частично скрыл главный ротор, ещё не остановивший вращение. Сармат быстро поднял её и прикоснулся к стыку шлема и скафандра — туда, где под бронёй лежал ошейник. «Доза на спинной мозг,» — промелькнуло в голове. От внезапной слабости Гедимин схватился за сборку и едва не упал вместе с ней. Запахло горелой изоляцией. Ошейник, щёлкнув, расстегнулся. Сармат дотянулся дрожащей рукой до горла, возвращая пластины брони на место, и, сделав пару глубоких вдохов, вынул из сборки твэл.

— Смотри, — Гедимин повернулся к Торрегросе, держа твэл на вытянутых руках и пальцем показывая на что-то в верхней части, под хвостовиком. — Видишь?

Тяжёлый экзоскелет шагнул к нему, и в этот момент Гедимин ударил.

«Лучше было бы метнуть,» — запоздало сообразил он, откатываясь в сторону от замершего на месте экзоскелета и слыша, как шипит и плавится металл. Затем был слабый стук выпавшего управляющего стержня — и тут же оглушительный грохот. Твэл «хлопнул», разворотив обшивку «Рузвельта», — об этом сармат догадался по отчаянным воплям за спиной, переходящим в предсмертный хрип. Его когти уже погрузились в броню ближайшего «Гарма», вспарывая защитный слой. Всего несколько надрезов в районе шлема, — сармата успели отшвырнуть, но выстрела он уже не услышал. Двое охранников легли в проходе, умерев «под лучом» и навряд ли успев понять, что их убивает.

Гедимин оглянулся на реактор — тот светился необычайно ярко, управляющие стержни уже не справлялись с гашением реакции, и дозиметр на запястье сармата перестал пищать и тревожно задребезжал. Гедимин молча вскинул руку, отдавая кому-то последний салют, и бросился к приоткрытому люку. «Мне осталось три часа,» — сухо щёлкало в мозгу; сармат шатался, в глазах посекундно темнело, на губах выступила кровь. «Attahanke!»

Одного охранника он сбить успел — просто навалился на него всем телом, не обращая внимания ни на выстрелы, ни на удары. Из открытого люка за спиной бил ослепительный зелёный свет, медленно переходящий в белый. Второй охранник с воплем кинулся к выходу. Гедимин выпустил неподвижный экзоскелет, встал — и тут же ударом в спину его вымело из отсека. Он врезался в переборку, скатился по ней и растянулся на спине, припечатанный к палубе полусферой защитного поля. На него, прижимая к палубе свободную руку, всей тяжестью экзоскелета навалился Юпанки.

— Куда⁈ — его гневный крик заглушил вой сирены, сработавшей в реакторном отсеке. Он рывком сдёрнул лицевой щиток Гедимина, и сармат увидел перед собой сопло бластера. Открытые глаза обожгла короткая вспышка, и над Гедимином сомкнулась темнота.

05 марта 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, космодром Альбукерке — Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

Неприятный белесый свет ударил Гедимину в глаза. Он недовольно мигнул, попытался встать и тут же упал обратно на что-то мягкое, бесформенное и расползающееся. Вокруг стоял запах гниющей органики. Он снова шевельнулся, и ненадёжная «платформа» не выдержала — он покатился вниз, увлекая за собой звенящую и шелестящую лавину.

Когда вращение прекратилось, он, уже не обращая внимания на слабость в ногах, привкус запёкшейся крови во рту и сильное жжение в загривке, вскочил на ноги и растерянно огляделся по сторонам. Он лежал у подножия огромной горы мусора. Сверху из опрокинутого кузова глайдера сыпался всякий хлам, снизу попеременно открывались квадратные люки, и мусор ссыпался куда-то вниз, откуда доносился гул вращающихся валов. Сармат изумлённо мигнул, и тут же гора перед ним просела и уменьшилась вдвое — люк открылся прямо под ней.

Он в два прыжка добежал до её вершины, оттолкнулся и прыгнул, кувырком перелетев через ограду и выкатившись на пыльный, поросший колючками пустырь. Мимо проезжали разгрузившиеся мусоровозы. «Один, два, три…» — зачем-то пересчитал их Гедимин, рассевшийся под оградой. В паре десятков метров от мусорного полигона поднимались округлые купола защитного поля. Они прикрывали здания. Мимо вела восьмиполосная трасса, и ни одна из полос ни на минуту не пустела.

— Эй! — крикнули за спиной. В плечо Гедимина ударил брошенный кем-то камешек. Сармат оглянулся и увидел человека в выцветшем комбинезоне. Он махал рукой, указывая на что-то сбоку от полигона. Там стояла водяная колонка — такая же, как в лагере военнопленных под Пирром. Сармат посмотрел на себя — валяясь в гниющей органике, он в ней ожидаемо измазался, к броне прилипли обёртки и клочки скирлина. Человек снова крикнул — слова заглушил гул трассы. Гедимин благодарно кивнул, помахал ему в ответ и пошёл к колонке.

Видимо, он понял указания правильно, — когда он, отмыв броню до блеска и выпив, как ему показалось, литров пять, повернулся к ограде, там никого уже не было. Сармат снова огляделся по сторонам. Он стоял на окраине огромного города, и никому не было до него дела. «Это хорошо,» — подумал он, возвращаясь на пустырь.

Садиться он не стал — скафандр под солнцем быстро высох, но