Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Я в знак согласия кивнул головой. Мол хозяин — барин.

— Так вот, Виктор, мы вызвали тебя по поводу той неприятности, что произошла с твоей однокурсницей Викторией Потоцкой. Ну и соответственно о твоей роли, которую ты сыграл во всей этой истории.

— Но я уже давал подробные объяснения в милиции. И в первый раз и сейчас.

— Давал. Знаю, что давал. И поверь, я самым внимательным образом ознакомился с ними.

— Но мне в общем то нечего добавить к ним.

— А давай попробуем. Вот ты вспомнишь сейчас, заново все обстоятельства, глядишь всплывёт, что то такое, что ты позабыл или не счёл важным.

Делать было нечего, пришлось мне опять излагать все детали произошедшего.

Захаров внимательно слушал меня, и время от времени задавал вопросы. Особенно его заинтересовало моё объяснение того, почему я увидев Вику с Дмитрием на остановке, вдруг решил проследить за ними.

— У тебя раньше бывало такое? Ну такие вот, предчувствия? — спросил меня он.

— Ну по мелочам возможно, что и бывали. А вот так, в первый раз.

— И как ты это объясняешь? Ну хотя бы для себя.

— Да, никак, Дмитрий Борисович. Со мной такое в первый раз. Я сам честно говоря удивлён. Я когда за Викой следил даже каким то дураком себя чувствовал. Пару раз даже хотел прекратить всё это. А сейчас, конечно не жалею, что не прекратил. Предчувствия всякие у меня и раньше конечно бывали, но такое никогда. Я думал, думал об этом, откуда, что взялось, но так ни к какому выводу не пришёл. А потом и рукой махнул. В конце концов, важен результат. А он есть. Вика жива.

— Ну, что же я тебя понял,- произнёс Захаров, — а теперь скажи мне вот, что. Первое нападение на Викторию случилось в октябре месяце прошлого года, если я не ошибаюсь. И тогда её отбил некий парень. И насколько мне известно, Виктория Львовна с уверенностью опознала в этом парне тебя. Что ты на это скажешь?

— А, что скажу?Я по этому поводу не однократно разговаривал с её отцом подполковником Потоцким. Обозналась Вика. Было темно, она испугалась, да и парень этот может чем то на меня был похож, не исключаю этого. Вот она и спутала. Она сама полностью в этом уверена не была. И Льва Арнольдовича я сумел убедить в этом. Он в конце концов признал мои объяснения заслуживающими полного доверия.

— А может у тебя и тогда такое предчувствие было? Да только ты тогда сказать об этом побоялся. Мол не поверят, могут привлечь и всё такое прочее. Ты не бойся. Если это так, то ты сейчас можешь об этом мне прямо сказать. Тебе за это ничего не будет.

— Нет, ничего подобного у меня раньше не было. Это я вам точно говорю. И кстати, Вика, насколько мне известно, тогда даже лицо нападавшего на неё тогда парня не разглядела. Осень, темно, освещение плохое, испугана она была. Вот и обозналась.

Захаров хмыкнул, но больше не стал затрагивать эту тему.

Однако на этом наш разговор не закончился. Товарищ подполковник начал расспрашивать меня о других случаях, когда я стал свидетелем совершающихся преступлений и сумел задержать преступников. Но поскольку эти случаи всё же представляли для меня, как я думал, куда меньшую опасность, то я немного расслабился и отвечал ему куда с большей внутренней уверенностью.

Наконец эти расспросы, кажется стали подходить к концу, я уже стал полагать, что наша беседа движется к своему логическому завершению, как вдруг товарищ подполковник откинулся на спинку кресла внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Ну ладно. Объяснениями твоими я в общем и целом удовлетворён. А давай теперь поговорим о тебе.

— То есть? — недоуменно спросил я его, — в каком это смысле поговорим обо мне?

— Да в самом прямом. Чем ты увлекаешься, что тебе интересно, какие планы у тебя на жизнь и так далее. Такая вот свободная не принуждённая беседа. Ну, как приятели между собой подчас разговаривают. Согласен?

— Нашёл приятеля. Тамбовский волк тебе приятель, — подумал я про себя, а в слух сказал,- согласен.

— Ну и замечательно! — Захаров был, казалось само расположение.

Началась «беседа». Она с самого начала протекала довольно в странном русле. Товарищ подполковник спрашивал меня о том и об этом, казалось безо всякой системы. Я решительно не мог понять к чему же он всё- таки клонит и, что хочет узнать от меня. Разговор мало по малу стал вообще принимать какой то странный и решительно не понятный мне характер. Однако понимая, вряд ли важный московский чекист, решил просто скоротать время за свободным трёпом со мной, я постоянно держался на стороже.

В конце концов до меня постепенно стало доходить то, что Захарову важно узнать, проявляю ли я интерес к эзотерике всякого рода, и если проявляю насколько он, этот интерес, глубок.

— Дмитрий Борисович,- наконец не выдержал я,- что то мне решительно не понятно направление нашего с вами разговора. Никакими такими эзотерическими учениями я не интересовался, не интересуюсь и честно говоря, интересоваться не планирую. Нет я могу поддержать разговор про зелёных человечков, летающие блюдца, снежного человека и прочую муть, но так, минут десять — пятнадцать, не более. Но относится к этому всерьёз- увольте.

— Ну хорошо,- сказал мне на это Захаров,- ты положим этим не интересуешься…

— Не положим, а точно. Что мне заняться больше нечем?

— Ну ладно, ладно. Не интересуешься. Но может знаешь того кто интересуется. Причём серьёзно. Вот твоя эта знакомая Виктория Потоцкая, часом не интересуется?

— Болтают на эту тему многие. Особенно девчонки. А так, что бы серьёзно, таких не помню. А Вика она больше всего философией интересуется. Отличница по этому предмету. Ещё в десятом классе Гегеля пыталась читать.

— И никакие странные духовные практики, у вас на факультете никто не пропагандирует?

В ответ я лишь недоуменно пожал плечами.

— Ну хорошо, будем считать, что этот вопрос мы с тобой прояснили,- подытожил Захаров,- а скажи мне, известна ли тебе такая фамилия, как Головнин. Евгений Головнин.

Ещё бы мне не была известна эта фамилия! Она мне была известна очень и очень не плохо! Когда я решил написать роман про попаданца в тело подмастерья