Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Ты меня не понял, офицер, — надев маску, зашипел, подходя ближе. Не привык я к такому хамскому обращению. Последние годы все ко мне обращались вежливо и с пиететом, а этот офицер начал хамить, не выслушав меня до конца и вряд ли он разобрался в ситуации, которая грозит бунтом и погромами, и не только возле самого дворца, а если информация уйдёт в народ, что Императора скрывают, то и по всей Империи может вспыхнуть бунт. В этом случае и любовь народа к Линессе Первой не поможет. Во дворец вряд ли разъярённая толпа прорвётся — солдаты и гвардия охраны этого не допустят, но сколько тогда будет крови и какие пойдут слухи по Империи.

— Назревает бунт, — продолжал говорить, — который предстоит мне, а не тебе утопить в крови, чтобы он не перекинулся на другие земли Империи и сколько подданных потеряет Император из-за твоей тупой выходки? Что молчишь?

— Арестовать его! — прозвучал приказ начальника охраны.

Если быть откровенным, я не думал, что до этого дойдёт. Надеялся, что сможем договориться. Меня пригласят если не в покои Императора, то дадут встретиться с его личными лекарями, где я узнаю о его здоровье и тогда приму решение, что делать, но офицер пошёл на конфронтацию. Понимать его я не хотел. Вероятно, я бы и сам, будучи начальником гвардии Императорского полка охраны отдал аналогичный приказ, если кто-то неизвестный хотел прорваться в Императорские покои, но я всё-таки не простой посетитель, а облачён властью и по занимаемой должности имею право на личную встречу с Императором по моей просьбе.

Отшагнул назад, сбросил с плеч походный плащ, но доставать оружие не стал. Гвардейцы, что находились при лейб-полковнике шагнули ко мне, но в нерешительности остановились.

— Арестовать! Не слышали приказ⁈ — из-за спин солдат кричал офицер.

— Так он же кавалер «Воинской славы» — это боевой офицер. И я кажется узнал его, это первый начальник лейб-гвардейского полка охраны Императрицы нашей Линессы Первой, — нерешительно произнёс солдат, беря оружие на караул.

— Энц Валео Мирони? — пробормотал моё имя лейб-полковник.

— Да, офицер. Я вам представлялся полными титулами и именем, но вы не обратили на это внимания, а теперь давайте поговорим без нервов. Я не просто так пришёл просить встречи с Императором…

— Император слаб, он сильно похудел, — после недолгих разговоров, меня отвели к личному лекарю Императора и тот с усталым видом вещал, — его то бросает в жар, то знобит. И в таком состоянии его показывать подданным, да даже просто выводить из покоев я настоятельно не рекомендую.

— Я могу на него взглянуть? — закралось у меня сомнение, что у Императора чума. Слишком долго он в таком состоянии, а как понял, лечат его обильным питьём настоев с травами, отварами и растиранием тела спиртом, и фактически всё. Если это было именно то, что я предполагал, то за неделю, максимум две Император бы скончался, а он держится почти месяц, вот только улучшения нет.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— У Императора сухой кашель? Кровь со слюной не идёт? Боли в груди? — проигнорировал его ответ, задавал вопросы. И лекарь при моих вопросах вздрогнул. — Так у него кровь при отхаркивании или её нет?

— Есть, точнее была, но обильное питьё и растирание помогает.

Я встал и прошёлся по отведённому нам для разговора кабинету. Значит у Императора не чума, а возможно туберкулёз или в простонародье чахотка. И эта болезнь нищеты, которая возникает от скудного питания, плохих условий проживания, влажного климата, сырости вокруг, спёртого воздуха, но главное — нервного перенапряжения.

— Что это за болезнь? Вы знаете как её лечить?

— Это лёгочная недостаточность. Лечить рекомендовано настоями трав и растиранием. Углубляться в медицинские термины я не хочу. Не смотря на ваши заслуги, вы, уважаемый энц, военный, а не медик.

— Соглашусь с вами, что я военный, но как военный, я много повидал в походах… — вновь пришлось объяснять, что неоднократно сталкивался с неописанными и неизвестными болезнями, рассказал про чуму, название болезни как-то прижилось в этом мире, хотя и резало слух на местном наречье, но может быть именно из-за этого и прижилось. — Всё-таки позвольте взглянуть на Императора, — предпринял очередную попытку пробиться к телу. — Ни он меня, ни я его не заражу. Кстати, я бы и вам рекомендовал использовать лицевые маски при общении с больными.

— Мы используем шёлковые шарфы, — ответил мне лекарь, а я-то думал, что он не удивился, увидев меня в маске и не попросил её снять, — этот метод уберечься от заразы описан не так давно, но как успел убедиться помогает. Никто из контактировавших с Императором не заразился.

— Да? — удивился. Если у Императора туберкулёз, то он заразен в открытой форме, в закрытой — нет, только через общую посуду и предметы, но не думаю, что Император изволит есть из общей посуды. — А остатки пищи и посуда, что с ними делаете?

— Остатки пищи выбрасываются — такой порядок заведён со времён Страниса Первого, а посуда обрабатывается спиртом и моется, и это после каждого приёма пищи. Но Кихий Второй неприхотлив к еде. Ест мало.

Данный факт с утилизацией отходов мне оказался неизвестен, и я откровенно удивился.

— Странис Первый очень любил частоту. Его педантичность во всём передалась и прислуге, другие во дворце не задерживались, — видя моё удивление, пояснял лекарь, — а Линесса Первая не стала менять порядок и, соответственно, менять бо́льшую часть прислуги, а её мужу Кихию Второму всё равно, что происходит на кухне.

— Так вы пустите меня к Императору? — предпринял последнюю попытку, добавив козырей, — перед прибытием в столицу я встречался с Императрицей нашей Линессой Первой, и она просила подбодрить венценосного супруга, сказав, что она и сын здоровы и ждут воссоединения.

Врал? Да. Но увидеть Императора стало моей целью. Не похоже, что у него чума, вот только что? И не разойдётся ли эта зараза дальше из дворца.

— Что ж, думаю хорошие вести будут для Императора полезны, — нехотя согласился лекарь, — пойдёмте со мной. Я провожу вас в покои Императора, только смените вашу, как вы как-то сказали «маску» на шарф. Это будет привычнее для Императора. И, надеюсь на вашу благоразумность, никому не распространяйтесь о состоянии здоровья венценосной особы.

С этими требованиями