Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

жадным умишком ни на что самостоятельное не способен, и пока он здесь замполит, ни в одном приказе на поощрение за раскрытие преступления в составе поста или патруля моя фамилия фигурировать не будет.

Наконец подполковник успокоился, отдышался, а потом почти спокойным голосом, почти по-доброму спросил:

— Сергей Геннадьевич, а может, уволим его? Я чувствую, это будет лучшим выходом. Нам всем спокойней будет. Завтра отправим в областное УВД на кадровую комиссию, и все, пусть дальше умничает в народном хозяйстве. А перед этим еще из комсомола выгоним за недостойное поведение на кадровой комиссии, вот товарищи, — замполит трагически обвел всех присутствующих скорбным взглядом, — все подпишутся.

Товарищи закивали, осуждающе глядя на меня.

— Осмелюсь доложить, товарищ подполковник, — изобразил я бравого солдата Швейка, — меня нельзя ни уволить, ни наказывать.

— Это с чего такое послабление тебе, Громов?

— В соответствии с указаниями министерства, молодого сотрудника в течение полугода после приема на службу нельзя ни уволить, ни наказать, в противном случае вас в первую очередь накажут, товарищ подполковник, ведь ваша подпись под большинством моих документов при приеме на службу главная. И обследование семьи, и отсутствие компрометирующих материалов, и все характеристики по месту жительства вы утверждали. Поэтому до сентября меня трогать нельзя.

— Слушай, умник, ты же вроде учишься где-то. Давай я в твой институт позвоню, и тебе сессию завалят.

— Никак нет, товарищ заместитель начальника, меня из института даже по вашей просьбе выгнать не смогут. Я из армии поздно пришел, поэтому в академическом отпуске числюсь, в связи с призывом в Советскую армию.

— Мля, Сергей Геннадьевич, убери его от меня, чтобы я его до сентября не видел, а осенью мы еще раз о твоем бойце поговорим!

Ротный потащил меня к выходу, но я уперся:

— Товарищ подполковник, разъясните единственный вопрос. Я вас правильно понял, сколько рапортов или других бумаг я лично, без участия других сотрудников, на раскрытие подам, столько премий мне и дадут?

— Да что ты с ним будешь делать! Правильно ты все понял, раскрываешь только лично, и я все твои рапорты буду визировать. Что сам, самостоятельно раскроешь, за то премию и получишь. А сейчас вали отсюда!

В коридоре ротный, сохраняя на лице обычное, невозмутимое выражение, удивленно спросил:

— Ты что творишь? Ты зачем замполита довел? Ты знаешь, какие у него связи? В сентябре вылетишь со службы и привет, действительно пойдешь в народное хозяйство.

— Да достал он меня, товарищ капитан. Я к нему за помощью подошел, рапорт принес, так и так, старуха сумасшедшая, под дверью с топором стояла, когда я мимо по коридору проходил, меня поджидала. Просто я быстро шел, она выскочить за мной не успела. Попросил в больничку позвонить, на Николаевской, чтобы психиатр с санитарами к ней подъехали, поговорили, диагноз подтвердили, может с собой бы забрали. Ему же позвонить в «дурку» вообще без проблем. А он поржал и рапорт в корзинку выбросил. Вот и вся политработа. А мне сейчас, реально, что делать? Я чувствую, или я бабку, или бабка меня завалит. Она от безнаказанности совсем краев не чувствует. А если в следующий раз снова на меня с топором выскочит?

— Ну подошел бы ко мне, я бы с тобой к М. сходил. Я же с твоей соседкой разговаривал, она натурально больная. А сейчас, кроме бабки, тебя еще и замполит ненавидит. Ты думаешь, что он сегодняшнее заседание забудет? Ты бы молчал, получил бы выговор и на этом все бы закончилось…

— Товарищ капитан, ничего он мне не сделает. Его раньше, с повышением, отсюда заберут.

— Тем более, думаешь он сверху на тебя не нагадит? Еще проще это ему будет сделать. А ты, кстати, откуда про повышение знаешь?

— Не помню, где-то слышал.

— Понятно. Ладно, иди и на развод не опаздывай.

И я пошел. На замполита мне было фиолетово. Я помню, что он стал первым высокопоставленным милицейским руководителем, которого арестовали за взятку в собственном кабинете, практически у меня на глазах, и дали ему в итоге лет пять, не помогло наличие связей. А прискорбный факт ареста был в какой-то чудесный солнечный день, по-настоящему летний, то есть еще до наступления осени — это я помнил четко, картинка, как подполковника под руки выводили из РОВД дяди в одинаковых костюмах, запомнилась мне еще по первой жизни. Поэтому наступления сентября я ждал без особого трепета.

— Разрешите?

В кабинете уголовного розыска за столом сидел парнишка моих лет, больше никого из сотрудников не было. Опер быстро перевернул лист бумаги на рабочем столе чистой стороной вверх и недоуменно уставился на меня. Я шагнул к столу и положил перед ним рапорт:

— Вот.

Парень притянул рапорт к себе и начал вслух читать:

— Докладываю, что по имеющейся информации Сапожников Николай и Рыжов Игорь по кличке Рыжий, в группе в составе шести-семи человек, своих ровесников, совершают грабежи в районе улиц Диктатуры и Мертвого чекиста… Это что?

— Там же написано — рапорт, вон виза моего командира и начальника райотдела — уголовному розыску — отработать.

— Угум. — Парень перевернул рапорт и на обратной стороне написал: «Справка. В районе указанных улиц грабежей, совершенных указанным способом не зарегистрировано. Оперуполномоченный отделения уголовного розыска лейтенант такой-то». Поставил дату и расписался.

— Все, иди.

— То есть уже отработали?

— Ну ты же читать умеешь! Видишь, по-русски написано — не зарегистрировано.

— Понятно.

— Слушай… рядовой, ты сколько работаешь в милиции?

— Два месяца.

— Что? И уже рапорты с оперативной информацией строчишь? Ты года два-три поработай, а потом будешь такие бумаги писать. Или сам задержи грабителей и коли их на все грабежи района, а сюда с такой фигней не ходи больше, тоже мне, оперативная информация.

— Я понял вас, всего вам хорошего. — Я аккуратно прикрыл дверь за собой и кровожадно улыбнулся. Ты еще вспомнишь такую отработку информации, «оперок».

Эта смена далась мне нелегко. Местная шушера, сидя в фойе общежития, в открытую не хамила, но периодически ржала, как кони, чуть ли не тыкая в меня пальцем.

— Что это они? — Дима был в полном охренении — казалось, что мы не наводили тут порядок на протяжении целого месяца, а появились в первый раз, да еще и в обгаженных штанах.

— Да, понимаешь, Дима, тут у меня вчера случилась маленькая неприятность. — Мне пришлось рассказать товарищу, как вчера я трусливо убежал от семерых местных гопников, вместо того, чтоб героически пасть в неравной борьбе.

Выслушав меня, мой напарник решительно встал во весь свой не маленький рост:

— Пойдем, парочку человек в отдел доставим, они после