Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Вчера вечером я сходил к общежитию, после одиннадцати вечера поймал Сапожникова, когда он пытался через окно третьего этажа незаконно проникнуть туда, задержал и пообщался с ним накоротке. Гражданин Сапожников осознал преступность своего поведения, сказал, что готов дать явки с повинной по нескольким грабежам. Явки мы оформляли в сторожке автошколы, там сторож — дедуля такой седой, с медалями. Если я Сапожникова пытал и связывал, то прошу направить его на медицинское освидетельствование, на предмет телесных повреждений и следов связывания. Гаража на территории района я не имею. Если его где-то пытали, пусть покажет место. Явку я имел право и обязан был принять, я такой же орган дознания, как и вы все, дорогие товарищи командиры.

Уголовно-процессуальный кодекс в этом отношении между нами различия не делает, пусть Александр Александрович УПК обновит в своей памяти. Что я неправильно сделал, товарищи начальники? Добавлю к вышесказанному, что вчера ваш заместитель по политической части, подполковник М., на кадровой комиссии решил, что я буду получать материальное поощрение только за лично, в одиночку, раскрытые преступления. Что на каждое такое преступление, где в рапорте я один фигурирую, он будет мне премию выписывать.

— Ну, это не замполиту решать… Ладно, иди отдыхай, мы сами дальше разберемся.

Отдыхать я не пошел, я пошел в больницу. По какому-то странному совпадению под окном больницы стояли долговязый и еще один злодей, имен их я не помнил, и, надрывая глотки, пытались рассказать Рыжему, что Сапога приняли менты…

Недолго послушав их косноязычную попытку передать Рыжему информация на смеси мата и блатной фени, я деликатно постучал «длинного» по плечу:

— Я вам, пацаны, сердечно советую прийти в ментовку с явкой, а то если кого из вас ловить придется, тот на тюрьму поедет. Там все равно следствие по всем вашим делам открывают, отсидеться в сторонке ни у кого не получится.

— А если кто сам придет? — растерянно спросил меня «длинный».

— Кто сам придет, будет под подпиской ходить, дома, с мамой жить, и на суде, скорее всего, условное получит. — Я двинулся к крылечку, слыша за спиной удаляющийся топот ног и сдавленный голос: — Саня, да мент гонит, отвечаю…

Доказывать ребятишкам, что я не «гоню», мне было некогда, меня ждал Рыжий.

Догадываясь, что Рыжий вряд ли дожидается меня в палате, я, истребовав у гардеробщицы драный белый халатик, налезающий мне либо на правое, либо на левое плечо, сказал, что пришел проверить надежность их входных дверей и их способность противостоять взломам. По равнодушному взмаху руки гардеробщицы сразу прошел к черному ходу, откуда доносилось приглушенное бряканье металла — Рыжий, очевидно, уже по инерции, вяло дергал замкнутый засов, пытаясь, наверное, силой мысли разорвать дужку замка.

— Здорово, Игорь, — я дружески хлопнул парня по плечу, — бежать собрался?

Рыжий вздрогнул от неожиданности:

— Здрасти. Нет, просто хотел выйти, покурить.

— Почему не через главный ход? Там вроде бы всех выпускают.

— Не подумал как-то. Извините, пойду я.

— Курить ты всегда с вещами ходишь? Боишься, чтобы не украли? Правильно, кругом одно жулье. Только отвернешься, и сзади сразу по голове прилетает… Что молчишь?

Рыжий с готовностью кивнул.

— То есть авторитетом в камере, ой, прости, в палате ты не пользуешься? Ну, понятно, привыкай, в камере то же самое будет…

— В какой камере?

— Игорь, не разочаровывай меня. Ты прекрасно знаешь, в какой камере.

— А что сразу в камере?

— А где еще? Рыжий, я сейчас уйду, и ты из больницы, естественно, сдриснешь, потому что головой подумать ты не умеешь и не хочешь. Поедешь к каким-нибудь родственникам в деревню — что-то другое ты придумать не способен. Где-нибудь через недельку всех твоих подельников допросят, очные ставки с ними проведут. Как водится, все самое стремное они на тебя повесят, типа мы потерпевших не били, а только рядом стояли. Рыжий предложил ограбить, Рыжий большую часть денег взял, типа на общак старшим отнес. А где в это время будет Игорь Рыжов? Правильно — в деревне, а официально — в розыске. А недели через две сельский участковый, очнувшись от самогонки или вернувшийся с длительной рыбалки, получит от начальства пистон за низкие результаты работы.

А тут твои деревенские корефаны к нему прибегут, рассказать твои же слова, какой ты в городе крутой перец, и как ты ловко в розыске в деревне прячешься. Или не корефаны сдадут, а просто участковый сводку прочитает, что ты в розыске, или просто заинтересуется, что за центровой парень в их сельском захолустье обретается, и пробьет тебя по базам. Результат все равно будет один. И все! Участковый тебя утречком, на зорьке, повяжет, сообщит нам, что преступника в розыске задержал, забирайте скорее. За тобой, как за большим, поедет конвой. Тебя отвезут в город, допросят, и уже не важно, что ты скажешь. Шесть лучших друзей Оушена уже…

— Каких друзей?

— Не обращай внимания. Твои друзья тебя сдадут с большим увлечением. И куда ты, скрывавшийся от следствия опасный преступник, после допроса поедешь? Правильный ответ дал Игорь — хороший мальчик. Такой плохой дядя, однозначно, поедет в тюрьму, и будет там сидеть до суда, а после суда переедет в колонию номер два, лет так примерно на пять, по совокупности совершенных преступлений. А друзья твои будут до суда под подпиской гулять, к девкам в общагу по веревке лазить. И потом, почти сто процентов, получать года по три «условки». А тебе за счастье будет на прогулке, после вонючей камеры, просто свежим воздухом вздохнуть, просто пять минут спокойно подышать, чтобы тебя никто не трогал. Вот такие у тебя будут дальше жизненные ценности.

Я перевел дух:

— Ладно, Игорь, пошел я, некогда мне с тобой лясы точить, дел много.

— Подождите, дядя Паша, а вы разве меня не заберете?

— Куда мне тебя забирать?

— Ну это… в милицию.

— А мне это зачем?

— А зачем вы сюда пришли?

— Запоры проверять, укрепленность медицинского учреждения. Давай, пока, фантазер.

— Дядя Паша, а ведь я вас не сдал.

— Что не сдал?

— Ну что вы мне нос сломали. Я про вас не сказал, когда ко мне из милиции приезжали.

— Игорь, скажи, у тебя ушиба мозга нет?

— Нет. — Игорь выглядел очень обиженным, наверное, ожидал от меня слез благодарности.

— То есть серийный грабитель попытался организовать групповое нападение на сотрудника милиции, при исполнении последним служебных обязанностей, получил при этом от милиционера в нос… Я правильно излагаю? …хвастается, какой он очень умный, что не рассказал об этом дежурному участковому? Охренеть