Обратный отсчет - Токацин

— с удивлением заметил сармат, попытавшись сжать в пальцах ладонь Иджеса. Рука не слушалась — сейчас все, даже Питер, были больше и сильнее, чем Гедимин, а он казался себе лужей Би-плазмы, к тому же наполовину пересохшей.

— Эй, тески, работать! — недовольно сощурился Кенен, вернувшись в отсек с двумя свёртками под мышкой. — Джед, приподними голову. Вот тебе подушка.

Гедимин разглядел в его руках одеяло и смущённо сощурился, выставляя вперёд руку.

— Не надо, — он покосился на своё тело, блестящее от испарины. — Я грязный.

— Чушь, — сердито отозвался Кенен, отводя слабую руку сармата в сторону и накрывая его одеялом. Оно было большим — хватило от ступней до плеч, и даже пальцы ног не торчали наружу. Гедимин собирался его скинуть, но, едва его накрыли, почувствовал, как приятно лежать в тепле.

— Ты болен, Джед, — Кенен сел рядом, деловито осмотрел капельницу и дозаторы, вынул пустые ампулы, заменил полными. — Тебе нужно удобно лежать. Зови, если что. Я никуда не отойду.

Гедимин, видимо, отключился, — через час Кенен разбудил его, тронув за плечо, и поднёс контейнер с водой. Краем глаза сармат увидел ещё один, большой, жёсткий и пустой. «А это зачем?» — успел подумать он перед тем, как от единственного выпитого глотка его вывернуло наизнанку.

— Детоксикация, — Кенен ловко сунул ему под голову пустой контейнер. — Давай, Джед. Сколько дряни в тебя влили?

«И сколько внутри жидкости…» — вяло удивился Гедимин, взглянув на дно контейнера. Спазмы постепенно унялись; горло жгло сильнее прежнего.

— Процесс пошёл, — спокойно сказал Кенен, вытирая сармату рот. — Через час повторим. Питер говорит — ты чудовищно сильный. Любой другой давно бы подох. Лежи спокойно, всё под контролем.

Гедимин прикрыл глаза. Он уже не удивлялся, как привычно Кенен с ним возится, не боясь запачкать руки. Ему было тепло и спокойно. Где-то вдалеке гудели турбины древнего атомного реактора, сквозь гул пробивался тонкий свист — с металла снимали стружку, и несколько станков работали синхронно. Ещё дальше что-то шипело — фрил охлаждали в потоке воздуха, а несколько минут спустя шипение стало громче и сменило тональность — это металлическую деталь бросили в воду. «Тут целый завод,» — думал Гедимин, медленно погружаясь в сон. Перед глазами вставали сияющие колонны, синевато-зелёный свет разливался над ними.

09 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

Вдалеке равномерно гудели турбины, и Гедимин сквозь дремоту вслушивался в непрерывный гул. Иногда в сон врывалось шипение — фрилолитейный агрегат работал непрерывно третий час, и сармат, приложив руку к палубе, различал даже отдельные стадии — вот расплав выливают под валки, вот прокатывают, охлаждают, обрезают края… В какой-то момент шипение стало слишком громким, и Гедимин недовольно поморщился.

— Медленней, треснет же…

— Что? — Кенен, сидевший на матрасе спиной к сармату и читавший что-то с наручного смарта, развернулся к Гедимину и тронул его за плечо. — Чего тебе, Джед? Воды?

Сармат кивнул и приподнялся на матрасе, устраиваясь поудобнее. Несколько секунд он думал, не обернуть ли плечи одеялом. Пока он возился, Кенен уже вернулся с водой и контейнером Би-плазмы.

— Чего тебе? Завернуть? — он взялся за одеяло. Гедимин покачал головой и забрал у него воду.

Пил он медленно, собирая по одному слова, — за трое суток он отвык говорить, а мозг в безопасности отключился напрочь. Гедимин вспомнил последний сон об атомной энергии и досадливо поморщился — «ну и бред…»

— Что? — тут же повернулся к нему Кенен. — Опять тошнит?

Гедимин отмахнулся. Последние два дня внутренности успокоились, и даже правый бок почти не болел. Ампулы для дозаторов были на исходе; один из браслетов Кенен снял, во втором было заполнено всего три ячейки. Гедимин не знал, вышел ли из него яд, — мозг по-прежнему не работал, шевелиться не хотелось, но слабое любопытство начинало его беспокоить. И ещё этот фрил…

— Скажи им — от быстрого охлаждения листы трескаются, — он снова расслышал резкое громкое шипение и недовольно сощурился. — Испортят всю партию.

Кенен растерянно замигал.

— Какую партию?

— Фрил, — Гедимин кивнул на переборку, из-за которой доносился приглушённый шум. — Там фрилолитейный цех? Слишком быстро охлаждают. Скажи — пусть перестанут.

Кенен мигнул ещё два раза, щелчком сбросил крышку с наручного смарта и вдавил кнопку вызова в корпус.

— Зет! Сколько раз говорить — закрывай люки! И ещё… не спеши, когда охлаждаешь фрил! Пусть застывает своим ходом… Что? Да уж с вами будешь знать!

Шипение смолкло. Теперь Гедимин ничего не слышал — только чувствовал, прижав ладонь к переборке, предельно слабую вибрацию.

— Зет удивился, — хихикнул Кенен. — Как ты понял, что они там делают?

Гедимин пожал плечами — на его взгляд, вопрос был предельно нелепый.

— У тебя тут завод? — спросил он, снова кивнув на переборку, за которой остался Зет с его станками. Гедимин думал, не сходить ли ему туда, а если сходить — искать одежду или завернуться в одеяло… определённо, мозг сегодня не хотел включаться.

— Это для ремонтников, — пояснил Кенен. — Здесь, на Луне, плохо с доставкой. Чем заказывать деталь на Земле, проще самим наштамповать. Там токарные станки, литейная станция под фрил и стекло… Эй-эй, Джед! Ты что, очнулся⁈

Он схватил сармата за плечо и внимательно посмотрел ему в глаза. Гедимин усмехнулся.

— Ты надеялся, я буду лежать вечно?

Он отложил контейнер с пищей в сторону и попытался встать, но Кенен прижал его к матрасу, и сармат с досадой понял, что даже такое слабое сопротивление не может преодолеть. «Сейчас меня побьёт любая „макака“,» — думал он, сердито щурясь в потолок. «Если даже Кенен…»

— Не надо пока, Джед, — испуганно попросил учётчик. — Питер говорит, ты очень слаб. Завтра он приедет и осмотрит тебя. А пока лежи.

Гедимин кое-как вывернулся из-под его руки и лёг на бок, подложив локоть под голову. С тех пор, как убрали катетер, переворачиваться стало проще.

— Откуда у тебя корабль? — спросил он.

— Этот? А, можно считать, трофейный, — махнул рукой Кенен. — Лежал рядом с Кларком. Собирались утилизировать. Мы с Айзеком предложили сделать электростанцию. Пока солнечную в горах не починили, весь город жил на нашем электричестве. Так что корабль теперь мой. Моя база. Я назвал её «Маккензи» — не возражаешь?

Гедимин