Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Забудь, приказал он себе. Нет для него больше никакого Рейнланда. Даже если он каким-нибудь образом вернется, не успеет опомниться, как губернатор распорядится обрядить его в новые кандалы – вместо тех, что раздавил Дядюшка Крунч. Ну а дальше маршрут уже хоженный – Шарнхорст, помост с тринадцатью ступенями, последний взгляд в распахнутое небо… Нет, о Рейнланде придется забыть, и навсегда. Как и о прочих островах Готланда. Между многими из них поддерживается магическая связь, а нынешний гроссадмирал не знает снисхождения к беглым преступникам. Как и все прочие до него. Значит, придется забыть про все ветра, которые идут в сторону Готланда.

Солнце, спрятавшееся было за особенно большим облаком, вдруг вынырнуло обратно, да так, что, казалось, все небо оказалось залито его светом, щедрым и ласковым. Облака перестали казаться плоскими, теперь были видны малейшие завитки в их пушистых громадах. Они беспечно плыли в одном с кораблем потоке ветра – седые странники, никогда не задумывающиеся о глупых человеческих проблемах, покорные воле Розы, мудрые…

От этого зрелище в дуще что-то сладко затрепетало.

Может, все не так плохо, вдруг подумал он, невольно подчиняясь этому чувству. Ладно, Готланд теперь закрыт на себя, но кроме него есть в Унии и другие государства, не зря же она зовется Триединой. Взять хотя бы Формандию, родину самовлюбленного болтуна-канонира. Наверняка и там можно найти остров на свой вкус. Конечно, в тамошних краях ужасный говор – если судить по Габерону – и все картавят так, словно не могут выплюнуть изо рта колючего ерша. Кроме того, лет сто назад, если верить книгам, в Формандии была революция, после чего она превратилась в Формандскую Республику, где нет ни короля, как в Каледонии, ни гроссадмирала, как в Готланде, а только какое-то Адмиралтейство. А еще, если не врали рыбаки, пропивающие в таверне Рейнланда вырученные за планктон таллеры, в Формандии жрут электрических угрей, там у них это вроде деликатеса считается… Ну и гадость!

Если не хочется есть электрических угрей, можно подумать и о Каледонии. Там, конечно, тоже не Восьмое Небо с медовыми ветрами, но живут же люди, ходят корабли. Говорят, в Каледонии стоит такая густая облачность, что облака хоть намазывай вместо джема на хлеб – за бушпритом корабля уже ни зги не видать. От этой облачности у них на островах вечная сырость, подагра и ревматизм.

А еще лучше, подумалось ему, и вовсе убраться подальше от Унии. Там тоже есть жизнь, и еще какая! Взять хотя бы Рутэнию. Страна, конечно, дикая, варварская, но и богачом там можно стать буквально за год. Осетров в Рутэнии водится столько, что драгоценную икру едят ложками, как кашу, а ром пьют из огромных медных чайников… А еще Рутэния – царство ледяных ветров, вспомнил он, и холода там стоят такие, что, говорят, даже рыба отращивает густой мех, а по улицам острова преспокойно пасутся китовые акулы. Возможно, Рутэния и не лучший вариант для шестнадцатилетнего небохода, который впервые понюхал ветер.

Может, Бурундезия из южного полушария? Про нее написано мало, но и того, что написано, достаточно. Дикий неисследованный край с сотнями неизученных островов, хоть каждый день открывай новые! Можно самовольно назваться адмиралом и весь остаток жизни исследовать тамошний мир, открывая новые породы рыб и моллюсков. Тоже жизнь – куда веселее той, что он вел прежде. С другой стороны… Кажется, он читал, что в Бурундезии водятся крохотные рыбки, вызывающие у небоходов малярию. А еще пираньи, тоже мерзкие твари. Вышел на палубу без защитного плаща - налетят облаком, и сам не заметишь, как останутся стоять одни сапоги…

Солнце заплыло за густую дождевую тучу, сизую от сдерживаемой внутри влаги, и небо тут же потухло, словно из воздушного океана мгновенно утекли все краски. Облака сделались бесформенными свинцовыми слитками, наползающими друг на друга, ветер противно затрещал в такелаже. И как ни старался Тренч вновь вообразить бескрайние заснеженные просторы или дикие, затянутые лианами, острова, мечты его померкли – точно кто-то выключил маленький гелиограф в голове.

Отчего он вообще вообразил, что сможет распоряжаться своей судьбой? Строить будущее в его положении то же самое, что строить шлюп из салфеток вместо древесины и соплей вместо смолы. Он не вольный небоход, не пассажир, не путешественник, он – собственность пиратов, чье мнение означает не больше, чем мнение канатной бухты. Спустя несколько дней «Вобла» пристанет к какому-нибудь острову, служащему пиратским пристанищем, и Алая Шельма самолично отправит его на невольничий рынок, не удосужившись помахать на прощанье платком. И будет он до скончания дней надрывать спину с прочими рабами-докерами на острове столь дальнем, что туда и ветер не долетает. А может, Роза отправит его работать на веслах какого-нибудь портового буксира. Там, говорят, люди за месяц сгорают…

Несмотря на то, что «Вобла» вновь вошла в теплое течение, Тренч ощутил, как у него под плащом вьется целый выводок ледяных ветров. Можно ведь не только докером или гребцом, есть судьба и похуже. Кое-что он читал, кое-что болтали рыбаки с Рейнланда, кое-что и вовсе было туманными слухами, невесть какими путями попадавшими на остров.

Можно загреметь в ловцы. Это совсем плохо, даже хуже, чем на веслах. Это означает, что тебя обвяжут веревкой и швырнут вниз с баржи, что держится над самым Маревом, поплескаться в ее верхних слоях. Кто крепкий, выдерживает несколько лет, кто послабее, может и после первого прыжка Розе душу отдать. Марево, запретный чертог, полный ядовитых тайн, не любит пускать к себе людей. Но очень уж много оно хранит богатств, драгоценных и смертоносных одновременно, частично созданных самим Маревом из беспорядочного смешения чар, частично – из полупереваренных в алых глубинах кораблей. Говорят, за некоторые такие сокровища ведьмы готовы с ног до головы золотом осыпать. Правда, говорят также и то, что иной раз ноги ловца – это единственное, что удается достать обратно на баржу… И даже если уцелеешь, Розу благодарить не станешь, Марево быстро уродует человека, превращая его в подобие жутких дауни.

А еще можно угодить на «Красную рыбалку», но это совсем должно повезти. Дадут какой-нибудь ржавый гарпун и запихнут в клетку к тигровой акуле, например. Или к дюжине голодных мурен. Не самое популярное развлечение, да и искореняют его в Унии, но зрителей хватает, а где много зрителей, там и корм в цене…

Тренч нерешительно покосился на шлюпку. Шлюп-балки казались