"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

то, что можно из него сделать. Составы А-IX-1 и А-IX-2 — это основа основ. В 2050-е годы пользовались теми же составами, разработанными во время Великой Отечественной войны. Это тот редкий случай, когда сразу получилось хорошо.

«Сделать придётся очень много, но до этого ещё предстоит как-то дожить», — подумал Немиров. — «Гражданская война? Как её избежать?»

Он много размышлял над этим и каждый раз приходил к выводу, что избежать её не удастся. Слишком много противоречий слишком разных групп.

«Единственное — нужно быстро разобраться с Чехословацким корпусом», — вновь обдумал старую мысль Аркадий. — «В прошлой жизни именно он стал триггером, после срабатывания которого и началась полномасштабная Гражданская война».

Сейчас, согласно осторожно наведённым справкам, чехословацкого корпуса не существует, но есть 1-й чехословацкий полк имени Святого Вацлава.

Что-то подсказывало Аркадию, что именно из этого постепенно вырастет целый корпус, который потом создаст молодой стране кучу проблем…

* * *

— Три десятка килограмм в месяц… — Аркадий положил письмо на стол. — Паршиво.

Даже несмотря на вложение огромных средств в завод, чего-то серьёзного добиться за эти полгода у Марфы с Пахомом не получилось.

Наёмные химики работают, не покладая рук, но новый рекорд — тридцать килограмм стрептоцида в месяц.

Его продают в жестяных коробочках, которые заказываются у подрядчиков, но, похоже, что Аркадий неверно понял рынок.

Он-то думал, что раз появилось первое эффективное противомикробное средство, то все помчатся массового закупать его — правительство, армия, врачи, но…

Но спрос на стрептоцид есть только в Новгороде и Петрограде, где Марфа провела полноценную рекламную кампанию, рассчитывая, что сарафанное радио сделает своё дело. Увы, расчёт оказался неверным.

Всем плевать, как и прежде. Столичные врачи в восторге, порог «безнадёжности» больных сильно понизился, но перекрывающий предложение спрос всё никак не желал возникать.

На данный момент, из тридцати килограмм продаётся примерно двадцать, а остальное отправляется в госпитали, в качестве добровольной помощи фронту.

Аркадий ожидал, что в Европе быстро подхватят новое лекарственное вещество и начнут массовое производство, но там всем тоже совершенно плевать. И это было удивительно.

Согласно его плану, Марфа и Пахом должны были отбить затраты и выйти в жирный плюс за счёт продажи неэксклюзивных лицензий, но лекарство, увы, никого не заинтересовало.

Зато излишек позволял снабжать врачей и фельдшеров 9-го ударного корпуса — на фронте польза такого лекарства более очевидна и неоспорима.

Тем не менее, завод будет расширяться, будет наниматься всё больше химиков и рабочих — Немиров верил, что это просто какое-то недоразумение.

В прифронтовом госпитале сразу же поняли, что получили, поэтому стрептоцид там закупается в приоритетном порядке. Сведения просто должны распространиться и тогда фармацевтический завод «Марфа-Фарм» станет сверхприбыльным предприятием.

«Я просто жил в другое время», — подумал Аркадий. — «У нас любые инновации быстро впитывались обществом, благодаря сверхразвитым средствам связи, а тут со связью всё очень плохо. Её почти нет, если быть точным».

Исправление ситуации обещала новая рекламная кампания, которая уже должна была начаться. Аркадий написал, что надо отправлять медицинских представителей и нанять частных врачей, которые будут ездить по больницам и предлагать новое лекарство — тут это явление не новое.

«Сразу надо было так», — поморщился он. — «Ошибка».

Стрептоцид — это верное дело, практически беспроигрышное, но Аркадий впал в заблуждение, будто он сам себе сделает рекламу.

«А это от Джугашвили и Свердлова», — распечатал он следующее письмо.

Пишут они, как обычно, ответ Ленина на предложения Аркадия.

Немиров детализовал, как смог, своё понимание будущего сельского хозяйства. Позиции Ленина он не знал, поэтому выдал свою, чтобы более умный человек, если что-то не так, поправил.

Оказалось, что Владимир Ильич полностью разделяет его идеи в отношении сельского хозяйства.

Аркадий видел решение аграрного вопроса в виде СХА — сельскохозяйственной артели. Он утверждал, что переход деревни сразу к социалистическому хозяйству невозможен, поэтому с плеча рубить никак нельзя, а нужно переводить крестьян к новому типу хозяйствования постепенно.

В качестве оптимального варианта он указал сельскохозяйственные артели, где пусть и сохраняется признаки буржуазных элементов, но зато с крестьян снимается многовековое ярмо.

Мотивировал он это тем, что это более прогрессивная форма хозяйствования, буквально следующая за той, в которой крестьянство находится сейчас. В перепрыгивание сразу в социалистическое хозяйствование, минуя все промежуточные этапы, он не верил и людей, считающих, что это возможно без крови, осуждал.

Но самое главное, на что он делал упор — добровольность. Коллективизация крестьянства в более эффективные формы хозяйствования должна проводиться в добровольной форме, экономическими методами.

Так как артели всяко эффективнее, чем крестьянская община и более реалистичны, чем та химера, которой до сих пор пытается достигнуть Столыпин, Аркадий считал их отличным временным решением.

Почему он считал идеи Столыпина химерой? А ровно потому же, почему невозможно сразу получить социалистические формы хозяйствования — перепрыгивание через несколько этапов.

Столыпин хотел, через слом крестьянской общины, каким-то образом сразу получить прослойку крепких хозяйственников, но единственное, чего добился — получение прослойки крепких кулаков[23].

Нет сейчас контроля за аграрным сектором, на крестьян всем плевать, с самой высокой колокольни, поэтому кулаки имеют карт-бланш на любой вид деятельности. Хочет — сам обрабатывает собственные наделы и видит, как в соседнем селе другой кулак себе «Роллс-Ройс»[24] покупает, хочет — сам покупает себе «Роллс-Ройс».

По мнению Аркадия, должны быть особые условия, чтобы подобная реформа не создавала бы кулаков, а сразу переходила к фермерам.

А возможно, Столыпин считал, что надо просто пережить людоедские десятилетия, пока всё село не перейдёт в состояние кулацких наделов, с постепенным вымиранием обычных селян, а там механизация и автоматизация — много людей просто станет не нужно.

Но тогда следующий вопрос — а где брать солдат и горожан? Если на селе никто не рожает, то никто не едет в город и не вербуется в солдаты.

«Как ни посмотри, какая-то химера», — подумал Аркадий. — «Нежизнеспособно ни через двадцать лет „спокойствия“, ни через сорок…»

Он собирался приложить максимум усилий, чтобы избежать следующей по значимости беды современной ему цивилизации — депопуляции. Сейчас об этом никто даже не думает, наоборот, неомальтузианцы искренне считают, что при нынешнем росте населения земля скоро закончится и на всех не хватит.

Невозможно, при имеющихся данных, предсказать, так называемый, демографический переход, и неотвратимое старение населения.

«Какая промышленность и какое развитие, когда у тебя к 2040-му году шесть миллиардов населения, вместо прогнозированных ООН десяти миллиардов, и 41 % из них — люди старше 60 лет?» — мысленно задал вопрос Аркадий. — «И необоримый тренд „чайлдфри“ почти повсеместно, даже в Африке. А ведь