Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

намеревались отправиться и мы с князем, чтобы лично проконтролировать процесс, но сначала у нас была задача поважнее. Нужно доставить Лилу домой. Там ждала Эля, которая наверняка сходит с ума от тревоги.

— Хорошо сработали, — довольно крякнул князь Лерей, нарушив утреннюю тишину.

Он повернулся к Авелю и с чувством, по-отечески, одобрительно хлопнул племянника императора по спине. Да так крепко, что того аж немного повело в сторону.

— Будешь достойным супругом моей дочери, — безапелляционно заявил старый стратег.

Авель опешил. Его глаза округлились, он судорожно сглотнул, а затем смущённо закашлялся, пытаясь скрыть проступивший на скулах румянец. Мы с Корном невольно переглянулись и заулыбались. Плотник-бунтарь, не боявшийся ни тяжёлой работы, ни интриг, спасовал перед прямым благословением будущего тестя.

А ведь сработали мы действительно безупречно.

Когда мои люди и гвардейцы князя оцепили Южный причал, они быстро, не привлекая внимания, зачистили старые склады. Но Лилы там не оказалось. Как и ожидалось, это была ловушка, призванная отвлечь нас. Времени на раздумья не оставалось, и тогда пришлось на ходу приводить в действие «План "Б"».

Риск был колоссальным. Корну поручили проникнуть на территорию врага. Он выследил одного из наёмников схожей комплекции, тихо и без свидетелей «убедил» поделиться формой и маской, а затем просто занял его место.

Советник менял своих цепных псов как перчатки. Для него они были лишь безликим инструментом, расходным материалом. Это чистой воды везение и гениальная импровизация моего стража позволили плану сработать. Корн проделал невероятную работу: вжился в роль, проник в самое логово, стоял в тени и ждал того самого момента, когда я, Лила и этот ублюдок окажемся в одной комнате. А уж когда это произошло… Исход был предрешён.

Судьба советника теперь была незавидна. Его поместье вывернули наизнанку, изъяв все тайные переписки и документы. Отвертеться от наказания у него не получится при всём желании. Уж слишком много влиятельных личностей имели против него неопровержимые доказательства. И даже императрица, живущая в северном дворце, ничем не сможет помочь своему непутёвому братцу. Она уже давно потеряла расположение супруга, попавшись на измене со стражем, и была сослана подальше от двора. Оттуда она не первый год плела интриги, пытаясь вернуть себе власть с помощью брата. Да не вышло. Теперь её главный воин, слетит с шахматной доски. Навсегда. Государственную измену не прощают. На продолжение жизни советнику рассчитывать было глупо — его ждала плаха.

— Пора, — произнёс я, отрываясь от мыслей. — Экипаж готов.

Я, Лила, отец, князь Лерей и Авель сели в просторную карету. Корн, возглавив небольшой конвой, поехал следом верхом.

Город только просыпался, когда мы подъехали к моему поместью. На фоне сереющего неба окна особняка ярко светились тёплым, тревожным светом. Эля с Амалией не спали. Оно и неудивительно — в такой ситуации ни одна мать не смогла бы сомкнуть глаз.

Экипаж плавно затормозил у парадного крыльца. Я вышел первым. Подав руку, осторожно помог Лиле спуститься на брусчатку. Плащ князя путался у неё в ногах, но девочка упрямо шагнула вперёд.

И тут массивные дубовые двери поместья распахнулись настежь.

— Лила!

Этот взволнованный, надломленный голос Эли резанул по самому сердцу.

Она вылетела на крыльцо, бледная, с растрепавшимися волосами. Эля стремительно сбежала по каменным ступенькам, не замечая ни меня, ни князя, ни Авеля. Для неё в этот миг существовал только один человек в мире.

— Хорошая моя! — выдохнула она, распахивая объятия.

Лила бросилась к ней. Они столкнулись, крепко вцепившись друг в друга. Эля прижимала к себе девочку с такой отчаянной силой, словно пыталась спрятать её от всех бед этого мира в своём сердце. Она целовала её макушку, заливаясь беззвучными слезами облегчения.

Мы стояли молча, боясь разрушить святость момента. Амалия, застывшая на верхней ступеньке крыльца, тоже вытирала слёзы, счастливо улыбаясь и поглядывая на подошедшего Авеля.

Наконец, Эля медленно подняла голову. По её щекам катились прозрачные капли, но глаза сияли. Она посмотрела на меня — долгим, пронзительным взглядом, в котором смешались вся боль минувшей ночи и безграничная, всепоглощающая любовь.

Моя женщина, ради которой я был готов сжечь этот мир дотла, улыбнулась мне сквозь слёзы и шепнула одними лишь дрожащими губами:

— Спасибо!

ЭПИЛОГ

Эля

— Князь, перед ликом вашей супруги и перед вами, я прошу руки вашей дочери.

Голос Авеля, низкий и торжественный, разнесся по просторному кабинету, отражаясь от высоких сводов. Племянник императора стоял с идеально прямой спиной, глядя прямо в глаза хозяину поместья.

Момент был невероятно волнительным. Князь Лерей собрал нас всех здесь — тех, кому он безгранично доверял, — чтобы поделиться своим главным сокровищем.

Я смотрела на огромное полотно, висящее на стене, и чувствовала, как внутри всё трепещет от гордости. Я потратила на эту работу почти месяц. Месяц бессонных ночей, смешивания красок, многослойной заливки лаком, чтобы добиться того самого эффекта свечения и невероятной глубины.

Я помнила тот день, неделю назад, когда впервые показала готовую картину князю. Как этот суровый, прошедший через войны и интриги мужчина замер, словно пораженный громом. Как он не смог сдержать слёз, которые блестели в его глазах, делая взгляд беззащитным и невероятно человечным.

С полотна смотрела его семья. Он сам — умудрённый опытом, статный. По центру Амалия — юная, сияющая. А рядом с ней… княгиня. Я вложила всю свою душу, чтобы изобразить её черты, сохранив при этом ту мягкость и свет, которые видела на старой миниатюре. Она смотрела с любовью, живая, настоящая, словно и не было этих долгих лет разлуки.

— Мастер Эля… — прошептал тогда князь, дрожащей рукой потянувшись к лицу своей супруги на холсте. Он вскинул на меня взгляд: — Можно прикоснуться? Я… не испорчу портрет?

— Нет, ваша светлость, — мягко ответила я. — Лак надёжно защищает краски.

И он прикоснулся. Гладил кончиками пальцев нарисованную щёку Розанны и беззвучно плакал. Я не стала тогда задерживаться в кабинете. Увидела нужную мне реакцию — портрет ему понравился, он принял его всем сердцем, и это было для меня главной наградой.

Позже князь, желая отблагодарить, пожаловал мне целое поместье в столице. С огромными садами, фонтанами и штатом прислуги. Но я отказалась. Это была слишком высокая плата за картину. Он начал настаивать, хмурить брови, и тогда мне пришлось пойти на хитрость. Я сказала, что хочу преподнести эту картину ему в качестве подарка на день рождения, который как раз приближался, и попросила не отказывать мне в этом праве. Князь, смягчившись, согласился.

И вот сегодня, спустя неделю, презентация картины для узкого круга лиц внезапно превратилась