Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

После вступительной официальной части разговора Александра представила своих попутчиков, обрисовала, кто они и откуда, и после этого приступила к взаимному обучению. Легенды мира альресков и тут не подвели: у каждого шамана оказался некий дар, позволяющий не только понимать плоона, но и самому при максимальных усилиях передавать трансформируемые в рычание слова.

А вот пребывание в городище огромной делегации людей и кайрегов желаемого результата не принесло. Потоков неведомой силы шаманы так и не прочувствовали. Пришлось только и надеяться что на предстоящую ночевку во дворе крепости под открытым небом. Но в любом случае графиня Светозарова оставалась внутренне очень довольна собой. Завтрашний день томил неопределенностью, но, по крайней мере, сегодня она не стояла на Тропе и не занималась самой утомительной работой в своей жизни.

Тогда как Торговец работал с полным напряжением своих сил. Можно сказать, в поте лица. Хотя сюртук и справлялся великолепно как с охлаждением тела, так и с подогревом, случись такая необходимость. И вскоре все вырубленные от леса окрестности крепости были очищены от неприятного вида уродливых да вдобавок окровавленных и раскуроченных останков монстров из неведомого мира.

После чего стали просыпаться защитники крепости, почуявшие запахи готовящегося обеда. Пришлось на него остаться и главным действующим лицам. Хотя уже за столом барон Петр Левин словно ненароком спросил:

— А что там на Земле творится? Наша помощь не нужна?

— Да вы тут вначале разберитесь да по одному достойному замку себе постройте, — осадил его Дмитрий. — Наверняка вскоре император решит наведаться с визитом, и где его принимать будете? А свадьбы? Где будете их проводить? В этой мрачной твердыне?

Волчий Шар и в самом деле не годился для специальных праздничных мероприятий. Но если обе пары молодоженов об этом задумались всерьез и притихли, то полностью холостой барон Вайсон от грядущей постройки собственного замка только отмахнулся:

— Построить недвижимость всегда успеется. Ты лучше расскажи, что там в иных мирах? Как Елена там со своей коленкой? Когда уже ходить сможет и к нам вернется?

На что с хитрым прищуром в глазах сразу отозвалась Александра:

— Не поняла, тебя иные миры интересуют или только Леночка? Не успел еще ей все анекдоты рассказать? И чего это она должна сюда возвращаться? Ей и у брата в замке совсем неплохо живется.

Пожалуй, впервые в своей карьере немцу не удалось справиться со своим смущением, и друзья-соратники это заметили.

— Всегда за Куртом замечал признаки русской души, — проговорил Петр со значением. — Готов в любое время языком потрепаться, лишь бы ничего иного не делать.

— А кто тебя научил любые бомбы разминировать? — укорил Курт товарища.

После чего и Дана за него заступилась:

— Зато если он берется за любое дело, то делает его тщательно, без единой погрешности и лучше всех.

Сильва рассмеялась:

— То есть если он взялся смешить Елену, то будет это теперь делать до самой старости?

— Почему бы и нет? — Немец уже справился со своим смущением и вновь перешел на шутливый тон: — Тем более что смех продлевает жизнь вдвое, если не сказать что втрое.

Постепенно разговор с пострадавшей коленки перешел на другую тему, но теперь разволновался сам Светозаров. В его понимании спасенная и возвращенная с такими трудами сестра отныне и безраздельно поступала в распоряжение родного брата. Иного даже по умолчанию не подразумевалось и не обсуждалось. А тут оказывается, его родная Леночка имеет какие-то права на личную жизнь? Имеет право на выбор своих друзей, партнера для разговора, увеселений, а то и еще чего-нибудь покруче? А то и право на собственного мужа? А где тогда родной брат окажется? В голове все эти вопросы не укладывались вот так, сразу, и требовалось некоторое время для их осмысления. Но в то же время стало вдруг понятно, что бывший агент, штатный минер знаменитой «третьей» как-то совсем неровно дышит в сторону Елены Светозаровой. И самое главное, что и той в его обществе чувствуется совсем неплохо. А то и превосходно! К чему это может привести? И стоит ли до этого допускать?

Вот поэтому Торговец и просидел все окончание обеда в угрюмом молчании, перебирал, так сказать, варианты. Нет, ничего лично против Курта Вайсона он не имел! Ни в коем случае! Но ведь и вот так, ни с того ни с сего представить его ухажером, а то и супругом своей, только недавно воскресшей, с такими муками возвращенной любимой сестрички? Трудно. А что делать?

Вариантов имелось предостаточно. И самый оптимальный: увлечь Елену чем-то новым, интересным, отнимающим все время без остатка и элементарно больше не сводить вместе с Куртом. Уж это в любом случае в силах Торговца. Только ему решать, кого, куда и когда перебросить. Другой вопрос, что придется это делать очень и очень осторожно. Да и решиться на такое будет нелегко. Если сестра хоть раз в жизни заподозрит манипуляцию ее судьбой, то это может закончиться очень плачевно. Тем более следует учитывать, что она почти двадцать лет провела в фактическом рабстве, не видела мира, не путешествовала и общалась только с узким кругом лиц. Если рассуждать по правде, то следовало вначале окунуть Елену в мир знаний, путешествий, новых знакомств и только после этого плавно предоставлять ей право выбора спутника в жизни. А оно вон как получается!

Какой-то отголосок таких размышлений донесся и до Александры.

А может, она просто угадала всю подноготную своим женским чутьем? Потому что, когда они выходили из столовой, уцепилась за локоток Светозарова и промурлыкала:

— Ты чего такой задумчивый?

— Да так.

— Переживаешь за Леночку? — На его удивленный взгляд она только хмыкнула и продолжила уже с настойчивостью: — А зря! Она уже не маленькая и давно вправе сама решать свою судьбу. А если ты ждешь благодарностей до глубокой старости…

— Ну как ты можешь!..

— Тогда тем более. И чтоб ты знал: Курт вполне приличный и достойный кандидат в женихи. Мало того, если хорошенько осмотреться по сторонам, то он окажется и самым лучшим. Насколько я его знаю, он со своей жены будет пылинки сдувать и на руках носить, а уж если полюбит всем сердцем, то и уважать будет больше собственной жизни.

— Так он ведь вроде когда-то слыл в «третьей» женоненавистником?

— Ну и что с того? Мало ли какая шалава ему душу своим поведением вымотала? Так что ему теперь, после того как встретил милую и симпатичную, молчать в тряпочку? Да в монахи до старости лет