Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

понимал их опасения. Для них присяга — это не просто слова. Это обет перед Богом. А присягать земной власти, да еще и чужой… И тем более, если это, по их толкованию Писания, прямо запрещено.

Я взял паузу. Мне нужно было найти правильные слова. Давить на них силой или приказами было бы глупо. Это староверы, они скорее умрут, чем отступят от своей веры — вся их жизнь тому прямое подтверждение. Но я не мог отказаться от присяги. Это похоронило бы все мои планы. Которые и так трещали по швам — об уплате ввозной пошлины с канадскими властями пришлось договариваться в натуральной форме. Благо Макдонелл сам приторговывал в поселке и пошел мне навстречу. Придется отдать сразу шесть бочек с виски, чтобы расплатиться. Я уже начал даже подумывать об организации в будущем Доусоне промысла по самогоноварению. Заварить брагу на местных ягодах — не такая уж трудная задача. Да и змеевик поселковый кузнец в Форти Майл мне сделает мигом. Единственное, что меня морально останавливало, больше бухла — больше разборок среди старателей. Стрельбы и прочей поножовщины. Оно мне надо?

— Я понимаю вас, отцы, — начал я спокойным, размеренным голосом. — Я знаю о ваших правилах, о вашей, нашей — я специально выделил последнее слово — вере. Уважаю ее. Но послушайте меня внимательно. Что именно запрещает пророк Исаия? Клясться «небом», «землею», «головою своею». Почему? Потому что они — творения Божьи, и не принадлежат человеку. Правильно?

Старик кивнул, как и Кузьма.

— Правильно, мистер Итон. Только Богу можно присягать, ибо Ему все принадлежит.

— Вот именно! — воскликнул я. — А теперь подумайте вот о чем. Присяга, которую мы принесем… Она на верность Королеве. Земной правительнице. И законам Канады. Это не присяга небу. Не присяга земле. Не присяга вашей голове или чьей-то еще. В тексте присяги нет слов про небо, про землю. Нет клятвы Божьим творением. Это клятва… правилам, установленным людьми на этой земле.

Я сделал шаг вперед, понизил голос.

— Вы присягаете не Богу Королевы Виктории. Вы присягаете власти, которая здесь поставлена, чтобы был порядок, чтобы не было разбоя, чтобы каждый, кто найдет золото, мог его взять по справедливости, а не чтобы его отняли бандиты. Это присяга земному порядку. А не Небесному Царю. Разве поддержание порядка на земле — это грех? Разве это против воли Божьей, чтобы люди жили по правде и закону? Как говорил Христос? Отдай Кесарю кесарево, а Божие Богу. Разве не так? Вот вы и отдадите кесарево!

Не думал, что придется вступать в теологические споры здесь, на краю Земли, но вроде бы не оплошал.

Я видел, как лица староверов отражают внутреннюю борьбу. Их упрямство столкнулось с моими аргументами, которые не противоречили их буквальному толкованию Писания. Я не просил их присягать *Богом* истины (что Исаия вроде как допускает, но они это, видимо, интерпретируют как присягу *Ему*), а всего лишь земной власти. И главное — не присягать тем вещам, которые Исаия прямо запрещает.

Я повернулся к баннокам, рядом с которым стоял Артур, подмигнул им. Корбетт сообразил первым.

— Раз все по Библии, то я согласен присягнуть.

Банноки тоже дружно кивнули. Группа поддержки сработала как надо.

Кузьма почесал в затылке. Старик-старовер закрыл глаза, о чем-то тихо молясь. Затем открыл их.

— Тяжелое слово ты сказал, мистер Итон. Но… по слову пророка… если нет в присяге клятвы небом, землей… может, и нет прямого запрета… Это ведь не вера наша. Это… бумага.

— Это договор, — подхватил я. — Договор с этой землей и ее правилами. Чтобы мы могли на ней работать. Чтобы наш будущий поселок жил по закону. Чтобы вас здесь уважали и не обижали.

Они снова зашумели, но уже не так возмущенно, а более задумчиво. Посовещались между собой, переговариваясь на своем гортанном наречии. Наконец, Иван Степанович снова повернулся ко мне.

— Хорошо, Итон Евгеньевич. Слово твое услышали. Если так… если нет в присяге клятвы творением Божьим… Мы готовы. Ради дела. Ради порядка. Но пусть будет просто присяга. Без всякого лишнего.

— Идет! — я облегченно выдохнул. — Завтра утром сержант Фицджеральд примет у нас присягу. Подготовимся.

* * *

Утром следующего дня сержант Фицджеральд прибыл на борт «Северной Девы». Церемония была короткой и немногословной. Мы собрались на палубе. Солнце только поднималось над лесом, окрашивая небо в нежные тона. Было свежо и тихо.

Сержант, стоя прямо, с бесстрастным лицом зачитал текст присяги. Простую формулу верности Короне и законам. Я, Артур, Кузьма, староверы, Сокол, Медведь, Ноко — все по очереди повторяли слова за сержантом, поднимая правую руку. Некоторые делали это с явным смущением, особенно староверы. Но они держались, верные своему слову. Банноки повторяли слова с непривычным акцентом, но старательно. Артур бормотал что-то под нос, видимо, все еще не до конца понимая серьезность момента. Вообще, он у нас несовершеннолетний и точно не должен присягать. Но никаких документов у него с собой нет (как и большинства тут), выглядит вполне взросло. Я решил, пусть присягает, нечего откалываться от коллектива.

Я чувствовал, что вся эта процедура что-то во мне меняет. Теперь я человеком, взявшим на себя обязательства перед Британской Короной и законами Канады. Это придавало моим действиям определенный вес. И определенную ответственность. Теперь я был официально «на крючке».

После присяги сержант записал имена всех присутствующих в толстую тетрадь, пожал руку мне и Кузьме как представителю группы.

— Что ж, мистер Уайт. Теперь вы и ваши люди — подданные Ее Величества. Временные, но… имеющие права. Не нарушайте законы, и у нас не будет проблем.

Его тон был вежливым, но предупреждение — предельно ясным. Власть на Юконе не шутила.

* * *

Вечером того же дня, как и было условлено, я, Финнеган и Артур отправились в «Фортуну». Моих новых русских работников я тащить с собой в вертеп опасался. Им и так присяга нелегко далась.

Макдонелл и Фицджеральд уже сидели за тем же столом. Зал салуна был полон народу, играло расстроенное пианино, доносились голоса, смех. Но атмосфера была, как я уже отметил, более культурной, чем в Сёркл-Сити. Чувствовалось, что в поселке есть власть. Что удивило — танцующие друг с другом мужчины. Но потом сообразил. Женщин на Севере мало, а в поселки и вовсе кот наплакал. Вот и выходят из положения. Один из мужчин вяжет на руку платок, изображая женщину, другой его обхватывает и начинаются