Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

- На этой баркентине и так недостаток рабочих рук, - неспешно произнес он, - Это единственная причина, по которой ваши формандские мозги, мистер канонир, еще не расплескались по палубе. Но на вашем месте я бы не уповал на мое терпение. Когда я вернусь в Шарнхорст, меня встретят с надлежащими почестями. В истории готландского флота еще не было случая, чтоб кто-то в одиночку захватил пиратский корабль. И пусть этим громким словом именуется лишь древняя посудина с горсточкой беспомощных шутов, для истории это обстоятельство не будет иметь силы. Я стану первым человеком, добывшим в бою столь богатую добычу. Это тянет на орден, а то и на губернаторство на каком-нибудь не слишком удаленном и не слишком хлопотном островке!

Габерон с безразличным видом вытащил из-под полы склянку с прозрачным лосьоном, откупорил ее и принялся невозмутимо смачивать волосы.

- Ну, если вы так считаете, сэр…

- Тот, кто считает иначе, вправе убираться с моего корабля прямо сейчас.

- Отпусти женщин, - скрипуче произнес Дядюшка Крунч, не меняя позы, - Мы будем выполнять твои приказы, но их тебе придется отпустить, сын кальмара и камбалы.

От жуткой улыбки нового капитана «Воблы» Тренча мутило, как от качки на стыке воздушных фронтов. Страшная была улыбка. Полу-человеческая, полу-рыбья, она щерилась железом и китовым усом, напоминая что угодно, но только не человеческую гримасу.

- Боюсь, что дамам придется остаться со мной. В моих нежных, но уверенных объятьях. Уверяю, как джентльмен и офицер, им нечего бояться. Просто мне показалось неразумным оставлять их на свободе. У вашей капитанессы слишком уж бурный нрав, что в сочетании с режущими предметами представляет слишком много неудобств. Ну а ведьма… Я еще не сошел с ума, чтоб оставлять на свободе ведьму, пусть даже такую никчемную, как госпожа Тоунс. Нет, господа, эти дамы в течение рейса будут заложниками вашей доброй воли. Стоит кому-то из вас ослушаться приказа или выкинуть какой-нибудь фокус, который мне покажется предосудительным… Вы знаете, с каким звуком лопаются медузы?

Капитан Джазбер немного усилил свои объятья. Совсем чуть-чуть, судя по напряжению щупалец, Алая Шельма лишь вздрогнула, Корди тонко вскрикнула от боли.

Дядюшка Крунч зарокотал от ярости и двинулся вперед, тяжело и грозно, как взведенная механическая торпеда, несущаяся на беспомощный, замерший в полосе штиля, кораблик. Но ему не удалось пройти более двух шагов. Мушкетон в капитанской руке мгновенно уставился прямо ему в забрало. Абордажный голем хрипло рассмеялся.

- Свинец! Ты думаешь, он повредит мне?

- Не свинец, - под капитанским пальцем клацнул взведенный курок, - Зачарованная картечь. Одним выстрелом превратит тебя в набор металлического хлама на радость мистеру Тренчу.

- Не двигайтесь, Дядюшка Крунч, - угрюмо посоветовал Габерон, - Кажется, капитан кальмар и в самом деле настроен весьма серьезно. Не будем заставлять его нервничать.

- Правильное решение, мистер канонир, - капитан Джазбер одобрительно кивнул. Мушкетон, однако, не вернулся за пояс, остался смотреть своим смертоносным раструбом на пиратов, - Итак, кто-то из собравшихся желает оспорить мои капитанские полномочия? Нет?.. Замечательно. В таком случае наш маленький ритуал можно считать оконченным. Расходитесь по своим местам и будьте готовы выполнять приказы капитана.

- Ты не капитан! – крикнула Корди, морщась от боли, - Ты злой кальмар! Только выпусти меня, и я превращу тебя в кекс с изюмом! Тебе не украсть нашу «Воблу!»

Капитан Джазбер внимательно посмотрел на нее своими выпученными невыразительными глазами. В них, как заметил Тренч, осталось не так уж мало от человека. По крайней мере, выражение ледяной насмешки было ему хорошо знакомо, еще с тех времен, когда капитан Джазбер пребывал в ином, более привычном, облике.

- Я уже победил, глупая девчонка. И знаешь, это не было трудно. А знаешь, почему? – Корди вздрогнула, тщетно пытаясь отстраниться от лязгающей пасти, кончик щупальца издевательски погладил ее по полям шляпы, - Знаешь, почему мне удалось в одиночку подчинить себе грозных пиратов Алой Шельмы и завладеть их кораблем?

- Потому что от тебя воняет, как от дохлой рыбы?

- Милый ребенок, - щупальце прочертило кончиком черту по щеке взвизгнувшей ведьмы, - Я тоже кое на что способен в кулинарной магии. Например, могу мгновенно превратить тебя в двадцать фунтов клубничного джема, от которого кому-то из моих новых матросов придется отмывать палубу…

Сырная Ведьма задрожала от сдерживаемой злости. Тренчу подумалось, что окажись эта ярость высвобождена сейчас, в воздушном океане разразилась бы настоящая катастрофа. Быть может, над ними разразился бы град из маслин и анчоусов. Или вся «Вобла» превратилась бы в фаршированного карпа. Или что-нибудь еще, не менее жуткое. Но Корди не могла высвободить и пальца.

- Ты победил, потому что играл нечестно! – выпалила она ему в лицо, - Ты напал исподтишка и захватил нас в плен! Это не победа!

Гигантский моллюск в обрывках капитанского кителя издал серию отрывистых влажных щелчков. Возможно, подумалось Тренчу, это заменяло ему обычный смех.

- Нет. Все совсем не так. Я одержал верх не потому, что был хитрее вас или решительнее, и не потому, что догадался захватить заложников. Все дело в том, что вы ничего не стоите как противник. Вы мните себя пиратами, но на деле… - железная челюсть капитана издала отрывистый скрежет, - Взгляните правде в глаза до того, как взгляните на мир через висельную петлю! Вы просто оборванцы, волею судьбы раздобывшие корабль и самодовольно украсившие его пиратским флагом. Насмешка судьбы. Жалкие подражатели. Вы беспомощны и никчемны, но, видимо, Роза по какой-то прихоти берегла вас столько времени. Однако и ее терпение не вечно.

- Мы пираты! – крикнула Корди гневно, - Слышишь! Самые настоящие пираты!

Капитан Джазбер оскалился. Его свободные щупальца, распластавшиеся у ног, подергивались, точно в беспокойном сне. Тренч прикинул, что удар любого из них способен мимоходом проломить ему голову. Но щупальца оставались на месте. Им не было нужды действовать. Судя по лицам Корди, Алой Шельмы и Габерона, они и без того ощущали себя разбитыми, раздавленными и растертыми в порошок. Даже дядюшка Крунч умерил свой пыл, его рев стих до едва слышного скрипа шестерен.

Капитан Джазбер в полной мере сознавал свою победу. Он сделал несколько шагов по квартердерку, придерживая саблю, так торжественно, точно тот был сценой столичного театра.

- Мне с самого