"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Что?

– Что он это делал, чтобы понять, сколь много я узнал о письменах. А когда понял, что вызнал все, отдал меня брату Сумирану. Я едва оправился после того наказания. Он ко мне приходил со сладостями, но я ему сказал, что он может с ними сделать. А он, вместо того чтобы повиниться и объяснить, ушел и с той поры никогда больше не смотрел в мою сторону. Даже в трапезной. Хотя раньше, когда мы еще не дружили, у меня аж затылок дымился от его взгляда. Пальцев на руках не хватит сосчитать, сколько раз я жалел, что сумел выйти от лекаря после наказания. Он разом все сломал. Потому в дружбу Алвара верить нельзя. Если он добр к тебе, значит, ему что-то нужно.

Альгидрас замолчал и начал что-то активно переставлять на полочках у стены, открывая горшки и заглядывая внутрь. При этом движения его были непривычно резкими. Я уже жалела, что задала вопрос, но все же не могла оставить это просто так.

– Но его чувства – те, что он показал… Он ведь не может их навеять, так? Он же не Святыня, – нервно усмехнулась я.

– Навеять не может, – негромко согласился Альгидрас, с преувеличенным интересом изучая содержимое очередного горшка, – но может показать ту часть, которая заставит тебя думать, что он лучше, чем есть на самом деле.

– А ты никогда не думал, что его могли заставить? Что у него была причина вести себя так? Я не про дружбу, а после… Ведь он тоже был ребенком! Сколько ему было?

– Он не был ребенком! Он старше меня на пять весен. Ему было столько, сколько мне сейчас.

– Но все равно ведь могло быть что-то…

Альгидрас повернулся ко мне так резко, что я дернулась, а пламя в стоявшей рядом со мной лампе дрогнуло и едва не погасло. Я подхватила лампу и переставила со скамьи на стол, сделав вид, что ничуть не испугалась его движения.

– Давай мы не будем говорить об Алваре? – ровным голосом проговорил Альгидрас.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Последний вопрос: почему ты позвал его, если не веришь? И зачем мы ушли из трактира?

– Потому что, что бы между нами ни произошло, мы – братья. И есть вещи, которые один посвященный не может не сделать, если другой просит. Я попросил защиты у него как у хранителя Огня. Это ритуальная просьба. Он не может отказать и навредить.

– Как ты это сделал? Ты знал, где он остановился?

– Нет, я позвал его.

– И он услышал? Издалека?

– Алвар очень сильный.

– Это я заметила, – усмехнулась я, вспоминая его забавы с огнем.

Альгидрас фыркнул:

– Его Сила не в том, что огонь танцует по его воле. Он может слышать и чувствовать, а еще дотла спалить все княжество, даже находясь вдали от своей Святыни.

Приблизительно так я и думала, но услышать подтверждение своим догадкам было немного жутковато.

– Значит, лучше быть ему другом, а не врагом, – нервно усмехнулась я.

– Мы опять говорим об Алваре, – с укоризной произнес Альгидрас, отойдя наконец от полок и прислонившись спиной к печи.

– Мы можем поговорить о том, почему мы ушли из трактира.

– Потому что я верю, что змея была. Значит, кто-то в доме князя хотел твоей смерти. Этот кто-то может знать о любимом убежище княжича. Если бы к нам ночью пришли, вышло бы… нехорошо. Мне бы пришлось убить этих людей, и это привлекло бы к нам лишнее внимание. К нам и к княжичу.

– Понятно, – протянула я, отстраненно отмечая, что слова Альгидраса о том, что он убил бы любого пришедшего к нам ночью, не звучат бахвальством. И после всего увиденного мной за последние дни я понимала: он действительно на это способен.

Мысль была неприятной, впрочем, далеко не новой. Я ведь уже видела, насколько опасным он может выглядеть, несмотря на свои смешные девятнадцать. Посмотрев на Альгидраса, я задала вопрос, который время от времени всплывал в сознании, отравляя мои чувства к нему:

– Я могу тебе доверять?

Хванец скрестил руки на груди, и я усмехнулась, разом вспомнив, что так делают люди, которые что-то скрывают.

– Я не причиню тебе вред и сделаю все, чтобы помешать другим его причинить.

– Почему?

– Потому что я тебе обещал.

– Это единственная причина?

– Потому что ты попросила о помощи.

Я закрыла глаза, чувствуя, как душу затапливает горечь. Он возится со мной из жалости, потому что я слаба и бесполезна в этом мире, потому что уцепилась за него как за соломинку и переложила на его плечи свои страхи и проблемы. Он чувствует себя виноватым в смерти родичей и просто не может пройти мимо еще одного страдающего существа, даже не попытавшись ему помочь. Это, безусловно, говорило о благородстве Альгидраса, но я-то хотела отнюдь не жалости. Я хотела быть нужной сама по себе.

Мне вдруг стало невыносимо находиться с ним в одной комнате. На глаза навернулись слезы. После пережитого сегодня стресса это было ожидаемо, но я все равно почувствовала себя ничтожеством, когда, не удержавшись, всхлипнула. Зажмурившись еще сильнее, я отвернулась и принялась вытирать лицо. Мне не хотелось выглядеть такой жалкой. Хотелось, чтобы, когда я исчезну из этого мира, он вспоминал меня сильной. Впрочем… не было во мне никакой силы. Я ведь вправду была жалкой и слабой.

Я почувствовала, что он подошел вплотную, за секунду до того, как моей щеки коснулись теплые пальцы.

– Не плачь, – раздалось над моей головой. – Все пройдет. Никто тебя больше не обидит.

От этой нелепой фразы я зарыдала еще сильнее. «Не от страха я плачу, дурак ты эдакий!» – хотелось крикнуть мне, но я только оттолкнула его руку и отодвинулась, насколько позволяла лавка.

Альгидрас вздохнул и отошел. Успокоилась я довольно быстро, а когда наконец повернулась, увидела, что он стоит перед печью спиной ко мне. Я некоторое время разглядывала его силуэт на фоне огня и думала, что мне очень хотелось бы сохранить память о нем. Если мне было суждено погибнуть здесь, я хотела бы помнить о нем до последнего вздоха. Мне была дорога эта нелепая, навеянная и такая неуместная любовь. Она сейчас казалась единственным, что имело смысл в этом мире.

– У нас есть вода? – проскрипела я, и он, резко развернувшись, суетливо кинулся к брошенной у порога сумке.

Я тут же вспомнила, что его выбивают из колеи женские слезы, и улыбнулась. Смешной он все-таки. Выпив воды из протянутой фляги, я бодро произнесла:

– Значит, завтра мы едем в Свирь?

Альгидрас кивнул, внимательно глядя мне в глаза.

– Нас ждут какие-то неожиданности по пути?

Он на миг замялся, потом пожал плечами и тут же произнес:

– Нет. Путь будет легким.

– А врать ты все-таки не умеешь, – усмехнулась я, отмечая про себя, что не чувствую его эмоций вообще.

Вот о чем говорил Алвар. Он не дает себя чувствовать, потому что