Фантастика 2025-129 - Денис Старый

и преданных ей, а не императору легионов выбор Палаты Власти был предрешен. Там ведь не дураки сидят в этой палате. Да и Гехан всегда благоволил к своему первенцу, видя в нем себя. И в трех оставшихся не у дел императрицах поселилась зависть, а потом у них созрел этот глупый план…

Глава 29 Тенёта интриг

Черты лица Сейлан заострились, взгляд потух, а фигура поникла, словно увядающий цветок. Уголки губ императрицы скорбно опустились, а ссутуленные плечи, казалось, взвалили на себя непосильную ношу памяти и вины.

— Мы давно искали способ спровоцировать Исмаль, — глухо начала рассказывать она бесцветным, лишенным эмоций голосом. — И тут с севера пришли новости о появлении в предгорьях Альонских гор очередного дракона. Тогда-то и родился план послать Тара на его убийство. Тар уходит в горы. А Имсаль получает послание о подложном приказе императора и тяжелом ранении своего сына. Зная характер первой императрицы, предсказать ее реакцию было нетрудно. Сложная, но изящная интрига, не более.

— Отлично исполнено, мама. Снимаю шляпу! — зло бросил Харус, гневно сверкая глазами. — Но каков итог? Тар стал калекой. Твоя лучшая подруга мертва.

— Откуда нам было знать, что дракон окажется Высшим! Никто на это не рассчитывал! И смерти Имсаль никто не хотел! — горячо заверила сына вторая императрица. — Получив новости, что с Таром все в порядке, Имсаль бы не пошла на обострение. Но Гехану все равно пришлось бы ее наказать. Просто, чтобы успокоить кланы и Палату Власти. Мы рассчитывали, что он отстранит Имсаль от командования легионами, удалит от дел и посадит под домашний арест…

— Забавно, что в результате под домашним арестом оказалась именно ты, — невесело усмехнулся Харус, перебив мать. — Не рой яму другому? Да, мама? И ты еще легко отделалась!

— Год-два, и от былого влияния Имсаль не осталось бы и следа, — продолжила Сейлан, не обратив никакого внимания на замечание сына. — А с уменьшением влияния первой императрицы, уменьшались шансы Тара получить императорский престол.

— Ты недооцениваешь моего старшего брата, — вновь вмешался Второй принц. — Он и теперь, после всего, что вы натворили, главный претендент.

— Там где раньше была гладкая дорога, теперь опасная горная тропа, — не согласилась с сыном императрица.

— Зачем ты в это ввязалась? Мои шансы ничтожны! Меньше разве что у Тибера. Да и то ровно до того момента пока жив Лорс. Да и не нужна мне корона.

— Твои шансы маленькие, только если учитывать в этой цепочке Тара. А без него все становится не так очевидно, как тебе кажется. А твое явное, показное нежелание дает тебе неплохие шансы стать компромиссной фигурой, которая устроит всех.

— Ты не слышишь меня? Мне не нужна корона!

— И ты откажешься от нее, если ее предложат? Если Палата Власти выберет именно тебя?

Харус замолчал. Отвел взгляд. Что скрывать, не раз и не два он задумывался над тем, как поступил, будь на месте императора. Не всерьез! Обычная игра ума!

Одаренные империи слишком сосредоточены на боевых аспектах развития дара. Это глупо и недальновидно. Император, благоволящий к книжникам, может это изменить.

— Вот видишь, — подвела итог Сейлан, правильно поняв его молчание. — Кто, если не мать, может угадать тайные чаянья сына? Все что я делала, я делала ради тебя!

— И своих скрытых амбиций! — отстраненно вставил Харус, все еще пребывая в плену собственных мыслей.

— И моих скрытых амбиций, — не стала отрицать она. — Столько лет рядом с троном… Увидеть на нем тебя, мою плоть и кровь — искушение было слишком велико. Даже маленький шанс — это шанс.

— Предательство, остается предательством. Как ты можешь смотреть в глаза Тару?

— Мне важно лишь то, как на меня смотрят твои глаза, — тихо заметила Сейлан.

От беспокойства она сжала кулаки так сильно, что длинные ногти впились в ладони не хуже когтей. Пошла кровь, но императрица не обратила на это ни малейшего внимания.

— В рассказанной тобой истории нет самого главного. — Гнев Харуса слегка утих. Он никогда не мог долго злиться на свою мать. Негодование осталась, а злость ушла. — Как во всем этом оказались замешаны Белые жрецы?

Сейлан вскинулась.

— Я не знаю! Подложные приказы верным Имсаль легионам вышли из под моей руки. Но это произошло до того, как мы узнали, что Тар действительно пострадал. Гонцов с подлинными приказами Имсаль перехватывал клана Вэйр и Красный двор. Синие подогревали столицу и Палату Власти, вынуждая Гехана действовать. Все-таки он… любил? Нет, не то слово. Твой отец неспособен любить! Скорее, просто ценил Имсаль. И долго не решался действовать. Появление Белых стало для всех нас неожиданностью!

— Уверенна?

— Да! — твердо подтвердила Сейлан. — Для меня, так точно! Если бы Имсаль не осталась прикрывать наше бегство, то мы сгорели бы с ней на одном костре.

— Возможно, это было бы к лучшему, — раздраженно бросил Харус. И тут же пожалел о сказанном.

— Возможно, — не стала спорить спавшая с лица императрица. — Надеюсь, ты меня простишь.

— Ты просишь прощения не у того принца.

— Думаешь, если я повинюсь, Тар меня простит?

— Нет, — дернул плечами Харус. — Он тебя убьет… Оставь меня, мама. Мне нужно подумать, — тихо попросил он.

Вторая императрица хотела склониться над постелью сына, чтобы поцеловать его в лоб на прощание. Она часто делала так, когда он был маленьким. Но остановилась в нерешительности.

— Выздоравливай, — вздохнула она. — И прости свою глупую мать.

Оставшись наедине со своими мыслями, Харус некоторое время молча смотрел в потолок.

С одной стороны, рассказ матери его разозлил. Он догадывался, что в той давней истории что-то нечисто. Слишком мать не любила вспоминать о гибели первой императрицы и ритуале, проведенном над Таром. Но открывшаяся правда превзошла все, что она раньше надумал, взвешивая все известные ему факты.

А с другой, весь этот разговор затронули в его душе скрытые, доселе дремавшие струны. Император книжник… Как же это заманчиво!

Побелевшие и потрескавшиеся губы Второго принца разошлись в мрачной усмешке.

«И я обвинял Тара в лицемерии? — Он ненавидел себя за подобные мысли, но разве можно запретить человеку мечтать? — Все мы братья и дети нашего отца. Столько лет рядом с троном… Так близко и так далеко…».

Да, теперь он лучше понимал поступок своей матери. Не одобрял его, но понимал. Власть манит сильных, завораживает слабых. Она делает глупцами мудрецов, а героев превращает в подлецов и предателей. Но разве кого-то это хоть раз останавливало?

— Нея! — тихо позвал он в потолок. И не удивился, когда воздух в углу комнаты пошел рябью, выпустив из тени тяжелых штор