Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

Провоцирую его напасть первым, однако опытный бандит не хочет это делать, когда его непонятно смело вызывает на бой странный мужик.

— Ладно, чего зря базары говорить? Иди проверь, что там с моим спутником! — командую я мужику, чтобы остаться с источником информации и приятного вида снова наедине. — Это который нес мою поклажу, в общем обычный такой козел от зверолюдов!

Пару секунд убийца поборолся со своим желанием не слушаться неизвестного мужика, однако мой ментальный шлепок все же увлек его туда, где я видел раньше козла. Пусть думает про себя, что струсил почему-то и больше злится про себя. Не стоит таких товарищей за спиной оставлять, если долго жить собираешься.

— Сколько вас? И что ты делаешь здесь? Такая красивая?

— Под три десятка. Выживаю, что мне еще тут делать, — отвечает эта Ксита.

— Козлу брюхо распорол кабан! Он уже не встанет! — кричит мужик, добравшись до места.

— Понятно, — отвечаю я, подходя тоже глянуть, что там с козлом случилось.

Все, отмучится скоро бедолага, очень он помог мне в бегстве, снял с моих плеч много проблем, а теперь в тот самый момент, когда запахло концом одинокого пути, почему то быстро и вовремя отдает свои концы на этом свете.

Была у меня мысль продать боевого товарища какому-нибудь местному коллекционеру за хорошие деньги. Однако идея уже не сработала, теперь только в котел приятель отправится, порадует своим телом все три десятка разбойников из банды Горбатого Фоба.

— Так, нужно людей прислать! Чтобы сразу начали козла разделывать! — командую я.

— Придется народ из лагеря звать! Тут одного мяса на пятерых носильщиков! — радостно кричит мужик.

— Начинай разделывать, — говорю ему я и добавляю чуть ментального убеждения.

Мне такой свидетель нашего разговора ни к чему рядом с нами, пока я провожаю в лагерь прекрасную внешне лучницу.

Загорелую лицом брюнетку с длинными волосами в заплетенной аккуратно косе, всю из себя такую фигуристую и вкусно пахнущую.

Однако остались у меня здесь кое-какие дела.

Снять неплохую жилетку с обувью, какими-то кожаными сапогами со свежего покойника и забрать свои трофеи в виде тюка кило на двадцать. Бурдюки с котлом и так принесут в лагерь банды, а вот копья с саблями могут и потырить по дороге. Раз уж они тут с дубинами и рогатинами бегают, значит настоящего оружия на всех сурово не хватает.

Поэтому я направляюсь к убитому, стаскиваю с него сапоги и жилетку. От сапог идет такой выхлоп, что я отчетливо понимаю — придется их долго отмывать и готовить к употреблению для себя лично.

Ничего, сам займусь или припашу кого-нибудь, не такого амбициозного как этот дядька.

Однако ходить еще несколько дней с преющими в теплых ботинках ногами, пока не появится возможность обзавестись более подходящей обувкой, я не собираюсь. Жилетка же поможет мне распихать всякие мелочи по уже имеющимся на ней пришитым карманам, конечно тоже после генеральной стирки.

Значит карманы здесь уже изобретены, ну мне же проще тогда.

Вижу по выражению лица внимательно смотрящей за моими действиями лучницы, что она не особо одобряет мой поступок — так мародерить их товарища. Однако лучше я себе упрощу жизнь в жарком лесу, чем кто-то другой на моем покойнике разбогатеет.

И напарник мертвеца что-то недовольно ворчит, понимая, что я раздеваю его старого товарища, поэтому получает еще одно ментальное напоминание, чтобы внимательно занимался мясом козла, а не таращился по сторонам.

— Пошли, — говорю я ей, подхватив завернутые в шкуру трофеи, — расскажешь мне по дороге о том, как вы тут живете.

Напарник опять недовольно мычит, призывая подругу лишнего не болтать, так и напрашивается на ускоренное переформатировании сознания хорошим подзатыльником.

Сработало с упертым козлом это дело, наверно, что и с другим ослом сработает.

С ним потом разберусь, пусть сначала подтвердит, что это лучница пристрелила покойника.

Хотя именно то, что именно ее стрела торчит у него в груди, это вскоре увидят все, кто придет разделывать тушу моего товарища. И хоронить уже своего товарища по прежней жизни.

Два километра примерно до лагеря банды я внимательно присматриваюсь к девушке, то есть, уже понятно, что женщине, пока расспрашиваю ее про местную жизнь, понемногу придавливая на сознание и провоцируя ее на откровенность.

Ситуация становится понятна после того, как встретившиеся носильщики — обычные крестьянские мужики, оказались отправлены разделывать и переносить мясо козла уже ею самой лично.

Простыми мужиками она командует легко и непринужденно, как настоящий воин обычными землепашцами.

— Надоела уже эта дичина — жесткая и вонючая, — обрадовался солидному поступлению мяса почти домашнего животного один из простых мужиков.

И они втроем убежали на помощь выжившему пока бандиту.

В банде Горбатого Жоба, названной по имени ее предводителя, и правда, что настоящего горбача, одного из лидеров криминального мира соседнего города в десять тысяч населения, состоит сейчас двадцать шесть мужиков и шесть женщин.

Сам Жоб со своими подельниками — это восемь криминальных мужиков и две потрепанные городские шалавы при них.

Бандиты потерпели поражение в межвидовой борьбе и оказались выбиты из родного города более сильными соперниками по криминальному бизнесу. Ну и власти городской нагадили серьезно и бестолково, так что теперь просто живут в лесу.

Там мне примерно рассказывает лучница, она сама говорит, что не очень хорошо знает, что там случилось в городе у бандитов.

— Теперь уже семеро их осталось, — вспоминает недавнюю потерю молодая женщина по имени Ксита.

Она с сестрой обе лучницы из бывшего женского отряда валькирий из монастыре Сент-Августин. Они в банде не сами по себе, а с еще четырьмя настоящими наемниками, те им дают защиту от остальных бандитов, а они как могут благодарят воинов за это. Полгода уже прошло, как прибились к наемникам, иначе бы им тут не выжить, двум смазливым девкам с луками.

Все кожаные, достаточно высоко статусные для этого мира вещи и одежда — это все подарки своих мужчин.

Понятно, значит все хоть немного деловые мужики здесь имеют на себе что-то из кожи, как я это сразу понял.

И с меня будет конкретный спрос от остальной банды за вещи их товарища, придется доказывать свой статус и право прямого, притом еще и единственного наследника.

Живет в лагере еще десяток крестьян с женами, однако они самые бесправные здесь, а баб ихних