Фантастика 2026-55 - Александра Шервинская

Манью до полного бесстыдства. Плюс ещё и Котомине ему десять лет жертвы приносил. Ещё во всём этом как-то участвовала местная магическая система с влиянием веры и легенд, от чего за семьдесят лет пребывания на самой границе реального мира, его титул источника всего зла мира, выдуманный полутора десятками идиотов, оказался принят самим миром за некий общепризнанный факт. Иными словами, сам мир начал верить, что Ангра Манью – это реально толстая барабашка и жутко авторитетный товарищ, который крут и солиден, чем очень помог ему стать таковым в реальности. Я не брался утверждать, что из этого было первично, что вторично, а что – просто мои догадки, ибо мешанина из всех этих Таинств и прочей мути, которой привык оперировать Кирей, пытаясь описать происходящие в магии процессы, выглядели для меня, как попытки папуаса объяснить появление дыма в выхлопной трубе автомобиля дыханием злого духа. Но, так или иначе, мы имели, что имели – любовь одних недоумков к высокопарным титулам наложилась на тупую веру других полудурков к старым сказкам, а на выходе получился архидемон.

Время за введением в курс дела Лунной Принцессы и её подруги пролетело незаметно, а потом и дамы-чародейки закончились составлять свой коварный план победы над древним племенным царьком. На мой взгляд, слишком перемудрили и потребуется нам из придуманных вариантов действий, от силы, десятая часть, но эй, кто я такой, чтобы говорить об этом увлёкшимся женщинам? Они распланировали даже то, что будут делать, если меня убьют, магия Медеи не подействует, а Широ-куны начнут пороть дичь, пытаясь утащить их из опасной зоны, закрывая своим телом. Лица Арчера и Эмии 3.0.1, когда леди обсуждали, какими методами будут нейтрализовывать болванов, ничуть при этом не стесняясь присутствия этих болванов, определённо вошли в мою коллекцию любимых воспоминаний.

– Отлично, – постановила Тосака, подводя черту под мозговым штурмом. – Сколько времени займут приготовления обороны?

– Мой Мастер даёт мне почти безграничный источник Сил, – ответил Медея. И мне показалось или в этом «мой» слышалось едва ли не открытое вожделение? Хотя… я бы не сказал, что сильно возражаю… так. Отставить, сейчас точно не время и не место, – так что я смогу развернуться во всю мощь… думаю, к вечеру управлюсь, если начну сейчас.

– Хорошо, – прищур зелёно-голубых глаз Рин не оставлял никаких сомнений, что и она уловила те же нотки в тоне Кастер, что и я. – Тогда, если Сефирот не имеет возражений?… – взгляд на меня.

– План хорош – вы молодцы. Добавить мне нечего, – заверяю девушку.

– Отправляйтесь, – постановила Тосака, опять взглянув на колхидскую принцессу, – и если что – сразу зовите.

– Разумеется, – улыбнулась голубовласая эльфийка, натягивая капюшон, – ждите новостей, – и, приобняв полой плаща Райдер, исчезла во вспышке розовых бабочек.

– Сефирот, можно тебя на пару минут? – переключилась на меня Рин, вставая из-за стола, с явным намёком на желание отойти для приватного общения.

– Конечно, – также поднимаюсь, вполне догадываясь о чём она желает говорить, тем более, что и её эмоции и не пытались скрыть от меня наличие массы вопросов, претензий, подозрений… так умеют только женщины.

Отошли мы до самого подвала, чтобы точно не быть подслушанными, а после того, как дверь закрылась за нашими спинами, я первый обратился к своей призывательнице:

– Всё имеет своё начало и свой конец, Рин. И этой войне пора найти свой.

– И ты уйдёшь, да? – она опустила голову, окатывая меня тоской и горечью.

– Меня ждут там, но…

– Но? – школьница подняла взгляд, в котором загорелась робкая надежда.

– Я уже говорил тебе, что не умею отпускать то, чему позволил поселиться в моём сердце. К тому же, я не терплю безответственности и сам не хочу таковым быть, а бросать ученика и ученицу в самом начале обучения – это очень безответственно и просто подло. Но… – я прищурился… – с чего такой интерес, м-м-м?

– Ты не заставишь меня произносить такие смущающие вещи! – она скрестила руки под грудью и отвернулась.

– Цундэрэ…

– Сейчас точно стукну! – доведенная до крайней степени смущения девочка-волшебница пошла в атаку. Мне оставалось только схватить её и прижать покрепче к себе.

– Я тоже тебя люблю, Рин, – шепчу в маленькое аккуратненькое ушко.

– Д-дурак! – цвет лица гордой дочери семейства Тосака вновь готов был посоперничать с оттенком её любимого свитера.

– Или невинная жертва сюжетной силы сёдзё для девочек, – не упустил момент я, поправляя ей левый хвостик, чтобы волосы не лезли в лицо. – Если так подумать, то главной героиней нашего аниме можешь быть не только ты, но ещё и Сэйбер. Это объяснило бы её могущество… Да и у Арквейд явно есть, как минимум, своя сюжетная арка, а то и целый тайтл.

– Ты специально подбираешь моменты, чтобы испортить всё настроение? – надулись на меня снизу, приласкав в эмоциях оплеухой из обиды на гнусного «чурбана» с его глупыми хохмами.

– Я не портил тебе настроение, – с улыбкой, ещё раз поправляю девушке волосы, невесомо касаясь пальцами кожи на лице, – только чуть-чуть растормошил, чтобы ты не зацикливалась на стесняшках и переживаниях перед боем. Мы давно выяснили, что ты призвала меня по сродству души, всё, что было потом – лишь логичное продолжение. Не наделяй новыми страхами и переживаниями уже свершившееся и известное. Просто будь собой, и всё будет хорошо.

– Тебе легко говорить, Илиясфиль же не над тобой стебётся… – с напускным недовольством проворчала в сторону Тосака, хотя на сердце её поселилось тепло.

– Зато надо мной стебётся весь этот мир, причём, это я ещё ваши легенды о Гильгамеше в интернете не смотрел. Учитывая, как выглядит этот парень, я уверен, что меня там ждут очень много боли и страданий.

– А что не так с тем, как он выглядит? – подняла на меня глаза чародейка.

– Во-первых, у него нет бороды, – вздыхаю, с чувством искренней точки, – и, судя по тому, что я уже слышал, для него это – норма, а не досадное недоразумение, а во-вторых, он блондин. Для справки: борода в древнем Шумере – это показатель общественного статуса, вплоть до того, что их делали накладными, если само не росло, как египетские парики при фараонах, или парики с завитушками уже в Европе века семнадцатого. Человек без бороды