"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

И действительно, пять минут ходьбы — и мы на месте.

Хороший магазин, люблю такие. Во-первых, есть удобные лавочки для тех, кто устал от процесса траты денег. Во-вторых, деньги здесь особо и не потратить, и посещение универмага проходит в предельно короткие сроки. Ассортимент откровенно никакой. Правда, удивляет это, наверное, только меня. Люди ходят, что-то покупают, радуются жизни.

Но валенки мы приобрели. С этим проблем никаких, предлагали даже щегольского белого цвета. Имелся и женский вариант с вышивкой. Но мы предпочитаем незаметность. Обошлись неприметными серыми. И галоши к ним впридачу. А вот с тулупами незадача. Вообще не было. Никакого цвета. Зато продавались куртки стёганые, в просторечии зовущиеся ватниками. И очень теплые шапки из меха кролика. Но привередливый Михаил купил вязаную, сказав, что в кролике у него голова сильно потеет.

* * *

Сторожей оказалось три смены. Подхрамывающий мужик, усач, и очкарик. Можно бы и остроумнее назвать их, но я смысла не вижу. Действовали они примерно одинаково: поначалу делали обходы всех залов раз в час. Об этом говорил свет фонаря, которым они подсвечивали себе дорогу.

Два раза примерно в полночь приезжала милицейская машина, останавливалась у входа в музей, а потом уезжала. Со сторожами менты не контактировали. А после этого терпения охраны хватало на один или два обхода, после чего они забивали на работу и нагло дрыхли за народные деньги. Просыпались ближе к шести — Михаил предположил, что у них есть будильник. И еще раз для порядку бродили по музею.

Оставалось два вопроса без ответов: вооружена ли охрана и звонят ли они куда-то с докладами. Мы пришли к выводу, что оба пункта не очень значительны. Если они спят, то доклад либо до этого, либо с утра. Оружие у них — максимум наган. Михаил сказал, что эта пукалка, даже если из нее попасть, телогрейку вряд ли пробьет.

— Та же хрень, что и «макар», — с презрением сказал он. — Чтобы застрелиться было из чего при случае. Да и какие из них вояки? Даже если и есть у них этот наган, когда из него последний раз стреляли?

Я нашёл четыре возможных отхода по дороге. Проверил дыры в заборах и узенькие тропки между сараев. Уж лучше вся эта работа напрасной окажется. Хорошо, конечно, если за углом стоит машина, на которой можно рвануть со всей дури куда подальше, если что пойдёт не так. Но чего нет, того нет.

В последний день мы снова пошли в музей. Проверили картины — все на месте. Я опять прикинулся заблудившимся туристом и попытался открыть дверь чёрного входа. Без затруднений. Вот и хорошо. Хоть с этой стороны ничего не должно мешать. На всякий случай у меня есть запасной вариант, с плохо закреплённой решёткой первого этажа, но тогда шума больше. Да и стар я уже по окнам лазить.

Кстати, седьмого ноября музей не работает. Может, все сотрудники дружно пойдут на демонстрацию, а потом соберутся и жахнут по соточке за двадцать третью годовщину? Даже знать не хочу. Но есть призрачный шанс, что пропажу обнаружат только сутки спустя.

Михаил ушёл на пост в подворотне в одиннадцать вечера. Мне так рано выходить нет смысла. Глупо, конечно, использовать силовую поддержку в качестве пацана на шухере, но что сделаешь? Работаем, чем можем.

В час ночи я подошёл к музею. Напарник тихо покашлял, подзывая меня.

— Сегодня очкарик, как и должно быть, — сказал он. — Совсем разленился, даже в двенадцать обход не делал. Уже спит.

— Ну что же, выждем для верности ещё час, и вперёд.

Глава 8

Первым делом я сбегал к черному ходу и щедро залил в замочную скважину машинного масла. Еще днём я обратил внимание на скрип, издаваемый запором при открывании. Руки бы местному завхозу пообрывать. Чем он вообще тут занимается? Ну, а так как этот бездельник, или кто там имел возможность отпереть эту дверь, мог заметить следы смазки, то и смазал я именно сейчас. Пока мы соберемся сюда прийти, хоть что-нибудь, да улучшится.

Оставалось лишь ждать. Это только кажется, что в ожидании действия можно известись от нетерпения. Нормально всё идёт. Ждём и наблюдаем. Сейчас важны все события в округе. В том числе и залаявшая рядом собака, и полуночный пьяный хор где-то вдали. Ничего пропускать нельзя.

И тут на Карла Маркса зашумел мотор машины, приближающейся слева. Вроде, легковая. Транспорта здесь и днём не очень обильно, хотя здесь практически центр, вон, Советская улица совсем рядом. Мы как-то сразу насторожились.

Оказалось — запоздалая милицейская «эмка».

— Странно, — прошептал Михаил. — Обычно они поближе к музею останавливаются. И не выходит никто…

А сейчас мы наблюдали как правая передняя дверь открылась и оттуда выбрался мент. Расстегивая на ходу шинель, он побежал в подворотню на другой стороне улицы, и через несколько секунд мы услышали, как он шумно орошает стену, охая от удовольствия.

Вскоре он вернулся, сел в «эмку», и они уехали.

— Хорошо, к нам не пошёл, — прокомментировал это Михаил.

— Согласен. Туда просто ближе.

Наконец мы решили, что пора. Нечего больше время тянуть. Сторож должен видеть седьмой сон, менты вернутся вряд ли. В течение буквально пары минут Михаил лишил музей и электричества, и телефонной связи. Мастер, добавить нечего. Я бы дольше провозился.

Наступила и моя очередь. Перед чёрным ходом натянул хирургические перчатки, но не резиновые, а которые нельзя порезать. Они тоже рвутся, но не так часто. Остались три пары в моём наборе, никто не позарился. Теперь отмычка.

Смазка на замок всё же подействовала. Не до конца, но звук уже не напоминал открывание древнего подземелья из фильма ужасов. Я осторожно приоткрыл дверь и замер. Вроде ничего нового не слышно. Только вода в батареях булькает.

* * *

Я прошёл внутрь, по привычке под стеночкой, стараясь не наступать на середину прохода. Древние половицы не любят небрежного обращения, особенно когда на них давят всей подошвой.

Михаил скользнул следом и аккуратно прикрыл дверь. Замок я не стал запирать. Вероятность, что кто-то придёт за нами и начнёт ломиться с черного хода, крайне мала. А тратить время на повторное открывание… Кто знает, может, его и не будет.

Внутри темно, но из окон второго этажа падал мутный уличный свет, и его хватало, чтобы не идти на ощупь. Я тронул Михаила за плечо и показал на дверь, ведущую