Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

бы Тил не начинал учёбу как менталист, его бы прочитали, и никто бы ничего не заметил! А потом подцепили бы на крючок, вывели за ворота, и поминай как звали! Очнулся бы уже на островах. И неизвестно, что этот неведомый нам лазутчик уже успел узнать и где сумел напакостить.

Да, отвратительная ситуация, и адмирал Гронтеш вполне понимал желание Вальдиха спустить пар, сорвать злость, от души высказаться и даже, возможно, кого-нибудь убить. Маг ещё держал себя в руках, все же обязательный для менталистов самоконтроль многого стоит.

— И отчего маг столь высокого уровня занимается опасной и неблагодарной работой диверсанта, а не укрепляет защиту Делла-Виниты? — яда в голосе Реннара могло бы хватить на весь Одар. Ему, в отличие от Вальдиха, самоконтроля недоставало. Покушение на своё любимое детище он воспринял остро и готов был кидаться на любого, не разбирая своих и чужих. Может, и удачно, что под рукой оказался Вальдих — в самом деле, кого ещё обвинить за провал в магической охране?

И все же адмирал ответил сыну сам, остановив движением руки готового взорваться магистра:

— Это как раз понятно. Забыл, Рени? «Первая линия обороны проходит пo базам противника».

Реннар презрительно вздёрнул подбородок:

— Отец, неба ради! Оставь эту мерзость для Тайной канцелярии.

— Если тебе что-то не нравится, глупо закрывать на это глаза. В войне по самой её сути мало благородства, как бы вам, соплякам, ни хотелось обратного. Хочешь побеждать — для начала прими её такой, как есть, грязной и неприглядной, а не благородной и полной славы, как тебе видится в мечтах.

— Именно так, господин адмирал, — вздохнул Вальдих. — Со стыдом должен признать, что я проиграл этот раунд лишь потому, что забыл эту простую истину.

— И что теперь? — Реннар, похоже, предпочёл бы сказать что-нибудь вроде «засуньте ваши сожаления себе…», но воспитания хватило оставить при себе хотя бы откровенное хамство. Адмирал поморщился: все же мало уделял он внимания сыну, а теперь поздно. И задал вопрос иначе:

— И теперь вы, достоуважаемый мэтр, думаете, то ли снимать магов отсюда, чтобы прочесать город, то ли, наоборот, стянуть сюда все силы?

— Нет, — Вальдих усмехнулся так понимающе, что тут же вспомнилось: не стоит слишком громко думать рядом с менталистом. — Сказать откровенно, господа, я просто очень зол. Так же, как и вы. Что я должен предпринять теперь, мне вполне ясно, но для начала требовалось привести себя в подходящее состояние духа. Гнев и досада — крайне плохие помощники для ментальных практик.

— Проще говоря, вы спустили пар, а теперь займётесь делом, — кивнул адмирал. — Могу ли я предположить, что, раз уж вы здесь, вам все же понадобится некая помощь не магического характера?

— Вам случалось наблюдать ментальный поиск?

— Каким образом? Вам ли не знать, насколько ревностно Гильдия охраняет свои секреты.

— Маг, целиком погрузившийся в ментал, крайне уязвим. Не только для врага. Любое резкое внешнее воздействие может привести, так скажем, к трагическим последствиям. Вы занятой человек, господин Гронтеш, ваш сын тоже. Тем не менее я прошу. Пусть кто-то из вас уделит несколько бесценных часов на то, чтобы оградить эту каюту от посетителей и тихо посидеть со мной рядом.

— Почему эту каюту? — спросил Реннар.

— Удобная точка для начала поиска. В вашем доке было бы ещё удобней, но там магический фон будет мешать.

— Полагаю, сын, я сейчас немного посвободнее тебя. К вашим услугам, мэтр. Что я должен делать?

— Я пойду тогда, — поднялся Реннар. — Надеюсь, ваш поиск будет успешным, господин верховный магистр. Мне, черт бы все побрал, нужен Тил в нормальном состоянии, а не как сейчас.

— Приятно видеть, что вы готовы драться со мной за моего же человека, — усмехнулся Вальдих. — Впрочем, признаю, Тил сейчас больше ваш, чем мой. Не тревожьтесь, к завтрашнему утру он должен быть в порядке.

— Надеюсь, — дверь за Реннаром хлопнула слишком сильно, и адмирал покачал головой:

— Простите, магистр. Я уделял воспитанию сына меньше времени, чем следовало. Пять минут. Отдам распоряжения и буду всецело к вашим услугам.

— Благодарю, господин адмирал. Признаться, я рад, что охранять меня будете именно вы, — Вальдих глубоко вздохнул и чуть заметно поморщился. — У вас есть четверть часа. Мне нужно настроиться. Признаюсь только вам, у меня отвратительное предчувствие. Вроде бы все идёт куда лучше, чем ожидалось, побережье наше, Линдэнэ захвачен почти без потерь, и мы даже знаем, что ждёт нас на подступах к островам. Но отчего-то кажется, что это все — дым, мираж. Что на самом деле дела обстоят — хуже некуда, и мы почти безнадёжно опаздываем. Знакомо вам это чувство, господин Гронтеш?

— Меня оно обычно обманывает. Но я слышал, предчувствиям менталистов следует верить?

— Именно, господин адмирал. Именно.

Предчувствиям менталистов следует верить. Но предчувствия слишком эфемерны для того, чтобы принимать их как руководство к действию. Знать бы точно, где и что идёт не так, куда бежать и что исправлять — другой был бы разговор! Вчера… да что вчера, даже нынче утром Вальдих ничего особенно тревожащего не чувствовал. Как будто все изменилось в один миг, от единственного неправильного шага. Или, наоборот, от удачного шага противника?

Разорваться бы сейчас на десяток, а то и дюжину Вальдихов! Чтобы трое или четверо быстро проверили Линдэнэ и окрестности, ещё двое-трое проехались вдоль побережья, одного заслать на базу близ Неттуэ, одного отправить в столицу на помощь королю и графу фор Цирренту, а прочие занялись бы наконец тем, чем прежде всего обязан заниматься любой магистр — учениками. Что за Гильдия, в которой сильных магов осталось дай небо с десяток? А ведь есть молодежь с хорошими задатками, вот только где те задатки, а где положенное обучение? Хоть того же Тила взять, ведь едва не загубили талант.

Вспомнив Тила, который отлёживался сейчас в лекарской палатке, обвешанный защитными и восстанавливающими амулетами, Вальдих зло выругался. Хватит. Прочь, бестолковые мысли, пора заняться делом. Он, к сожалению, не един в десяти лицах, а просто один, придётся успевать самому.

Вернулся старший Гронтеш, плотно закрыл дверь, сказал:

— Никто не войдёт. Срочные донесения, если они вдруг будут, примет мой ординарец. В случае совсем уж острой необходимости он заглянет, и я выйду к нему.

— Отлично.

— Надеюсь, шуршание бумаги вам не помешает? Мне, видите ли, тоже весьма кстати несколько часов тишины, нужно подумать над картами.

— Ничуть не помешает, господин адмирал.

— Есть ещё что-то, что я должен знать?

Странно все же — с чего бы Огненному Гронтешу тревожиться за верховного магистра? А отчего-то именно тревога ощущается отчётливей