Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Он собирался добить меня ногой, вот только на этот раз я оказался быстрее, пожертвовав сотнями характеристик. Выгнувшись на спине, я сам ударил его ногой в голову, затем ударил его рукой в область колена, заставляя потерять равновесие. Он упал — второй раз за бой — и я оказался сверху.

И в этот момент я понял, что ничего не изменится. Я могу ломать ему руки десятки раз. Могу бить в горло, в глаза, в пах. Он будет вставать. У него три с половиной миллиарда здоровья. А у меня — в шестьсот раз меньше.

Оружие. Мне нужно то, что пройдёт сквозь его защиту.

Вместо продолжения ударов я ушёл в сторону Перемещением, поставил ноги на землю и взглянул на свою руку. Ту самую, которую он сломал в начале боя.

Я знал, что делать. И это было чистым безумием.

Но другого выхода не было.

Я сосредоточился на Аксиосе, на той чистой энергии, что текла внутри от навыка Защитника Пустоты, который мне прямо вшила Система. Тот самый навык, что спас меня уже сотни раз. И начал выводить её наружу.

Яд для Первых. Концентрированная энергия Системы, та самая, что разлагает их тела в платиновых мирах. Раньше я не мог её контролировать — она просто была частью навыков, которую нельзя было направить в атаку. Теперь, после всего, что случилось, после разговора с самой Системой там, в пустоте между жизнью и смертью, я начал понимать, что её можно использовать как оружие.

Заключающим моментом стали те монстры, что питались энергией от этого места. Мне нужно атаковать чем-то таким же.

Система дала мне часть своей силы. Само название навыка было уникально тем, что в нём использовалось слово «Пустота».

Я достал из инвентаря Анкх, символ моей прямой связи с Системой. В описании без изменений, но мне это сейчас не нужно. Меня интересует одно единственное свойство, выходящее за привычные рамки. Выше мифрила, адамантитовый предмет, что-то, что не сломается при контакте с чистой энергией. В теории…

Энергия хлынула из меня, из Аксиоса, прямиком в Анкх — концентрированная, желающая лишь одного: переработки всей материи в чистый опыт. Я не знал, как это делать правильно. Я просто брал и делал. Анкх вытянулся, изменил форму, подчиняясь моей воле, в рукоять меча.

Навершие было сделано из чистой энергии Системы. Такой же, как Меч Охотника, который я получил от неё в самом начале.

Какой безумец будет использовать в виде оружия то, что по сути является его обнажённой душой? Кто вообще может это сделать? И у кого есть что-то, что послужит основой для той энергии, которая будет вытянута?

Ответ на все вопросы был однозначен.

Я. Я могу это сделать. Потому что Система разрешила. Потому что я — её фаворит, и я буду использовать это по максимуму.

И я ударил.

Первый попытался перехватить лезвие — привычным жестом, той же ладонью, что останавливала моё копьё в начале боя. Но его пальцы прошли сквозь сияние, как сквозь туман. И он завопил.

Мой противник, пришпиленный к земле из положения «стоя» переливающимся синевой мечом, закричал.

Впервые за весь бой я увидел в нём хоть какие-то эмоции, отличные от надменности и скуки. Это был страх. Чистый, животный страх. Но вместе с этим было кое-что ещё, чего я бы не хотел видеть.

Его кожа, идеальная, гладкая, цвета старой бронзы, начала пузыриться, покрываться волдырями, как у обожжённого. Части монстра внутри него забились, пытаясь вырваться наружу, и я видел, как под кожей что-то движется, ломая её изнутри. Ощущение было такое, будто я смотрел, как змея пытается сбросить старую кожу, но не может. Сотни змей.

В мою копилку особенно мерзких моментов прибавилось.

— Что… — прохрипел он, пытаясь подняться и отмахнуться. — Что ты сделал⁈ Что это за оружие⁈

Но я лишь отбил его атаку, разрубив пытающуюся задеть меня руку, и вогнал меч ему прямиком в центр груди, в Аксиос.

Он ударил меня. И ещё. Отчаянно, дико, используя навык, который у него был, вкладывая в удары тысячелетия опыта. Я принял удар на себя, не выпуская рукояти. Несмотря на то, что он попытался бить меня сильнее, чем раньше, теперь его удары казались ослабленными. Что-то сломалось у него внутри. Первый молотил меня руками изо всех сил, раз за разом, но Защитник Пустоты держался. Даже при этом каждый следующий удар снимал слой за слоем. Первый слой брони упал до нуля ещё через десять секунд. Второй начал трещать и пропускать некоторые удары — я чувствовал, как энергия просачивается сквозь щит, как иглы, входящие в тело. Очки здоровья начали отниматься время от времени — понемногу.

Но я не останавливался. Потому что если я остановлюсь и отпущу рукоять, прерву контакт — он восстановится. Он залечит раны, соберёт себя заново, склеит разорванную плоть и убьёт меня уже без лишних разговоров и издевательств. А потом выйдет отсюда и убьёт всех, кто там остался, дожидаясь меня.

Когда здоровья у Первого осталось меньше трети (ровно столько же, сколько у меня, к слову), он остановился. Его руки больше не подчинялись ему. Они висели плетьми, а пальцы неестественно скрючились. Его тело больше не выглядело идеальным — оно плавилось, текло, распадалось на составные части, как восковая свеча в костре. Источники Зла, из которых он был собран, выгорали, не выдерживая энергии Системы.

— Пощади… — прошептал он, и в его глазах наконец появилось то, что принесло мне удовольствие.

Страх. Настоящий, не поддельный. Не уважение к силе, а животный ужас существа, которое впервые за всю свою жизнь поняло, что оно смертно.

— Я могу дать тебе всё. Бессмертие. Власть. Любого раба или любой мир. Хочешь свой собственный мир? Я помню все миры, которые мы сожгли. Я могу…

— Мне ничего от тебя не нужно, — сказал я, думая о том, что мой родной мир и так уже потерян, и от него остались только люди. — Умри.

Он подчинился.

Конечно же, он не хотел этого, но его тело просто больше не могло существовать.

Очки здоровья показали жирный ноль, а затем вовсе исчезли вместе с описанием.

Сначала его тело рассыпалось на крупные куски, каждый из которых ещё несколько мгновений дёргался, пытаясь воссоединиться. Потом куски превратились в пыль — серую, мерцающую. А затем пыль просто исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкое облако, провалившееся