"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

когда Марк добрался до деревни, уже изрядно стемнело. Между поселком и лесом расположилась невысокая церковь. Церковную крышу покрывала гнилая солома, а на кресте угнездилась ворона. Марк, прищурившись, смотрел, как над церковью умирают последние краски заката. Багровая полоска вспыхнула и погасла, и тут же зажглась снова, но ближе к земле. Редкая цепочка факелов. От деревни донеслись крики и громкий стук.

- И тут все не слава богу, - пробормотал Марк и остановился в тени ограды.

Здесь пахло прелью и разрытой землей. За изгородью торчало несколько могильных крестов. Парочка из них выглядела достаточно свежей, и зеленый огонек беспокойно заметался над головой Марка.

- Мы не будем оживлять покойников, - прошипел Салливан и потянулся к огоньку.

Занятый охотой за светляком, он не сразу заметил выпавшего из сумрака человека. Сначала услышал хриплое, с присвистом, дыхание и шум торопливых шагов, и только потом оглянулся. Человек стоял, приложив костлявую руку к груди, и смотрел на Марка со странной смесью ужаса и восторга. Прежде, чем Салливан успел сообразить, что происходит, пришелец бухнулся на колени и просипел:

- Ah Mhuire!

«Матерь божия». Дедовские уроки не прошли зря, и Марк, усмехнувшись, ответил по-гэльски:

- Tо tà mé in amhras.

«Это вряд ли».

Подняв повыше светильник, он вгляделся в лицо незнакомца — и отшатнулся. Тусклые черные глаза, землистые щеки, крупные и резкие, хотя и искаженные многолетним пьянством, черты. Он видел этого человека. Видел его в сером безвременьи, на галечном пляже у безымянного моря, во главе ватаги мертвецов. Только у трясущегося в грязи бедолаги не было багрово-синей полоски на шее. Следа от веревки или ремня...

- Ты дьявол? - спросил человек. - Ты явился, чтобы забрать мою душу?

«До скорого свиданьица, инквизитор».

До встречи по эту сторону холма.

Крики преследователей стали явственней. Низкие облака отразили факельный свет. Времени на решение не оставалось.

И тогда Марк прикрыл глаза и принялся считать.

Раз. Он скажет«нет» - и через тысячу лет казненный предатель по имени Джек Рюноскэ не придет к КПП военной базы на Экбе, не потребует пачку сигарет и не назовет его, Марка, «инквизитором». Через тысячу лет нити тумана, похожие на узоры хищных фракталов, оплетут Риньету, Терру, Луг... Землю. Через тысячу лет... может быть, чуть больше или чуть меньше. Не имеет значения.

Два. Он скажет «да». Три кита, на которых строилось обучение во флорентийском лицее: читать мысли; подчинять волю; плести наваждения. Марк сжал и разжал пальцы, уже ощущая на ладони иллюзорную тяжесть серебра. Он скажет «да», и к рассвету в этой деревне — жалких две дюжины домов, меньше, намного меньше людей, чем хоть на той же Экбе — не останется никого живого. Выспавшееся к утру воронье нажрется от пуза. А этот дрожащий, жалкий сейчас человек закинет кожаный ремень на ветку ольхи. Или, допустим, осины. На закате Марк ослабит петлю, спустит труп на землю и даст волю вибрирующему от нетерпения светляку.

Раз. Он скажет «нет». Разорвется временная петля, распадутся звенья цепочки, и — как знать — может быть, Плясуны не пожалуют еще тысячу, десять тысяч, десять миллионов лет. Может быть, никогда.

Два. Он скажет «да» и, когда воскрешенный чужой и чуждой силой человек с трудом поднимет веки, представится инквизитором. Марк Салливан, инквизитор. Неплохо звучит. С такой профессией и с его талантами можно добиться большого успеха в эти скудные времена.

Раз. Каково это — обречь неповинного человека на вечное проклятье и вечное скитание?

Два. Не забыть оставить ему тыкву.

Раз.

Два.

Марк открывает глаза.

Юлия Зонис.

Гимн Уходящим

Глава 1

В маленьком садике у входа в храм цвели хризантемы, возвещая наступление осени.

Служитель Киган, облаченный в традиционный желтый шелк – цвет времени, цвет увядания, цвет былого солнца – доброжелательно улыбнулся Дайдзиро.

- Так вы хотите закончить произведение великого Акиры? Смелое начинание. Мы все были крайне огорчены, когда его последняя ши-майне осталась незавершенной.

Дайдзиро едва сдержал недовольную гримасу. Как будто этот остролицый временщик и его собратья не знают, отчего мистерия осталась незаконченной! Как будто в том нет их вины... Впрочем, привитые в детстве манеры победили. Принц вежливо и безразлично кивнул.

- Мне и вправду хотелось бы закончить начатое сенсеем.

- Ах да, - улыбка служителя стала еще тоньше, - ведь вы, если не ошибаюсь, сопровождали благородного господина Акиру Бишамона в его последних странствиях?

- Не ошибаетесь, - процедил Дайдзиро сквозь стиснутые зубы.

Юноша почувствовал, что еще немного – и он схватит этого желторясого за грудки и хорошенько тряхнет. Почувствовал это, видимо, и служитель, потому что грациозно повел рукой в сторону инкрустированного перламутром экрана.

- В таком случае, лишние слова ни к чему. Процедура вам знакома. Осмелюсь лишь напомнить, что от точности и правдивости ответов зависит и действие ори...

Принц нетерпеливо отмахнулся и прошествовал за ширму. Рисунок на темной панели одновременно раздражал и притягивал: Киган-Ори, бледная Леди Волны, неслась навстречу холодной и тусклой луне. Луна, призывающая приливы, заставляющая подняться из глубины слепых диковинных рыб, луна, манящая живых и мертвых, особенно - мертвых.

Дайдзиро не боялся призраков. Его брат, Господин Наследник, был старше на три года, и все же во время их общих уроков вздрагивал при каждом порыве восточного ветра. Восточный ветер нес запах белых ирисов со старого дворцового кладбища. Сам Дайдзиро в детстве не раз потешался над Его Сиятельством братом, перекладывая страницы учебников рисунками Хиросумы или зловещими строками Такаси-но Акихито. Эти двое так и норовили поведать миру о кладбищенских ведьмах и демонах, и о заблудших душах, подстерегавших одиноких прохожих в поздний час на лесной дороге. Духу полагался желтый фонарик, чей помаргивающий свет вполне мог завести доверчивого путника в могилу. Сам Дайдзиро, сбежав от нянек, долгие ночи проводил на кладбище, среди белых огоньков могильных ирисов и высокой травы. Одежда его насквозь промокала от росы, но увидеть хотя бы одного завалящего духа так и не удалось.

Принц улыбнулся былому и приблизился к небольшому фонтанчику. Зеленоватая вода оставила на дне бассейна темную накипь, наросты, миниатюрные сталагмиты. К воде склонилась старая ива, чья морщинистая кора помнила прикосновения тысяч рук. Юноше неожиданно захотелось прижаться лбом к старому дереву, как желалось в детстве – но было совершенно невозможно – прижаться к кимоно Госпожи Матери. Вместо объятия Дайдзиро оторвал