Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Польщена оказанной нашему нам и нашему дому честью принимать таких гостей, — мягко и тихо произнесла баронетта, скромно опуская глаза. Думаю, все окрестные парни хоть с каким-нибудь дворянским статусом уже несколько лет как у ног этой провинциальной красавицы лежат. Хотя, может и не лежат — красивые отзывчивые служанки из деревенских тоже на дороге не валяются, но встречаются всё-таки значительно чаще вот таких вот… Милок.

— Сражён вашим великолепием, леди, — в свою очередь опять поклонился я. — А также красотой вашего семейного гнезда. Ничуть не удивлен, что Карина настояла на визите к Вам прежде господина герцога де Берга. Бесконечно был счастлив засвидетельствовать Вам свое почтение.

— О, мой уважаемый батюшка тоже будет счастлив вас видеть, — мгновенно расшифровала смысл слова «был» светская красавица. И, разумеется, расценила мой толстый-толстый намек о том, благодаря кому мы тут очутились сегодня. — К сожалению, неотложные дела не дали ему присоединится к вашему обществу тот час же, но я возьму на себя смелость и потороплю его. Карина, по старой дружбе — составишь мне компанию?

— Составлю, — беззвучно вздохнув, подтвердила рыжая.

Так-так, а это интересно. Едва шаги за дверью начали удаляться, я отошёл так, чтобы меня не было видно из проема — и прижался к косяку, напрягая слух. Полезный охотничий навык выборочного воздействия на себя через Печать гражданина не подвел и тут.

[*Милорд — то же самое, что и «мой лорд», но в разговорной фразе звучит привычнее и благозвучнее. Словосочетание «господин милорд» означает, что Карина признает конкретно этого баронета главнее себя (не выше — это понятно из иерархии само собой, а именно главнее — в составе вот их конкретного коллектива) — раз, и что она вассал представляемого — два.]

— Сразу сказать было нельзя? А ещё подруга, называется! — судя по голосу, блондинка тормознула комнаты через две-три от нас выяснить отношения. И больше её голосок не был ни мягким, ни журчащим. — Столько времени зря потеряли…

— Я тебе всё сказала сразу, — хмуро и не слишком вежливо отозвалась мой вассал. — Это ты зачем-то двадцать минут меня мурыжила, задавая глупые вопросы, прежде чем зад свой от дивана оторвала…

— Глупые вопросы?! — баронетта, кажется, поперхнулась. — А твои ответы, дорогуша, умные что ли? Я тебя три раза спросила: во что они одеты. А ты?

— А я тебе сказала — уже не сдерживая раздражения повысила голос Кара. — полный средний усиленный латный доспех комбинированного боя и одежда с вышивкой…

— Одежда с вышивкой?! — судя по тону, Милана закатила глаза. — Какая же ты… непроходимая… деревенщина! Сто раз тебе говорила, в чём уважающая себя благородная госпожа должна разбираться. А ты? Да у Бертрана одна рубашка стоит как вот это моё платье! Точнее, как два таких платья — видела вышивку? Это же «эльфийская гладь», такую вещь даже с деньгами не вдруг купишь! А у баронета твоего — всё в вышивке, включая плащ! Другую смену одежды у него видела?

— Нет, — кажется, рыжая растерялась от такого напора.

— А у сэра Марии?

— На штанах вроде было что-то такое… а что?

— Ты меня в могилу сведешь, вот что! Хотя нет, уже нет — ты ведь присягу уже принесла… Дуракам — везет.

— Сама дура! — не выдержала Кара. На самом деле я удивился, что она вообще позволила себя так отчитывать с минимальным сопротивлением — видимо, и впрямь считала дочку барона Пэра в какой-то мере подругой. — Даже объяснить толком не можешь…

— Да богат твой Арн. Пожалуй, даже поболее чем мой драгоценный папочка — он-то в тряпки деньги вкладывать особо не горит желанием, все больше в эти его «проекты»… — тут голос девушки поплыл, лишаясь напора, но через мгновение снова обрёл силу: — Или, хех, у парня есть ручная рабыня-эльфийка, которая целыми днями только и делает, что вышивает для него… Так, стой. Я только сейчас сообразила: ты ведь вела себя с ним как обычно? Вот как сейчас было?

— А что? — насторожилась дочка управляющего.

— А что?! — если верить голосу Миланы, она была готова то ли в обморок упасть, то ли попытаться стукнуть рыжую по голове чем-нибудь тяжёлым. — Да ты… впрочем, что это я? Знаю же, что бесполезно…

— Эй! — уже с совершенно явной угрозой прорычала Кара.

— Вот что, возвращайся к своему сюзерену, я сама с папой переговорю, — уже другим голосом, усталым и бесцветным проговорила баронетта. — Будет вам всё, что ты просила — и сопровождение, и даже больше. Я всё устрою. Иди.

И уже явно в спину бывшей фрейлине негромко добавила:

— Постарайся не упустить свою счастливую карту, рыжая…

Так. Так. Сколько интересной информации сразу. И… Мне только так кажется, или я уже утратил контроль над ситуацией, которую сам же и создал?

Глава 8

Вот недаром мне интерьеры поместья Пэр напомнили дом Рахмана. Стоило увидеть его благородие барона Трамонта, как у меня немедленно возникло чувство узнавания. Нет, не такое, как при срабатывании обезличенной памяти — совсем другое. Узнавание… скажем так, стиля. Как и купец, барон Пэр тянулся к тому, что ему было недоступно, но очень, очень хотелось заполучить. Отличным примером служила баронская геральдическая накидка в цветах герба: фоновый серый, по нему зелёный и золотой рисунок. Вот только цвет материала накидки Трамонта был такой светлый, что буквально чуть-чуть не дотягивал до геральдического белого — колера, закреплённого за плащами Белой Церкви. Рахман, помнится, тоже свой особняк изнутри обставил и изукрасил так, что и королевскому дворцу не стыдно было бы, будь у торгаша чуть больше чувства меры. Но, как и крупный оптовый купец не мог стать монархом, так и барон Пэр не мог ходить в белых одеждах. Даже не из соображений практичности — а зимой верхом оставаться чистым не самая простая задача, я-то теперь большой знаток этого вопроса. Просто его плащик сразу выделялся бы серым пятном на фоне более светлых вещей, сводя все старания на нет. А ещё амбиции провинциального феодала явно не ограничивались полной властью над колеровкой ткани.

— Какой прекрасный образчик! — восхитился барон, заставив выведенную мне под уздцы Вспышку подозрительно покоситься на стоящего рядом со мной человека. — Если не ошибаюсь, химера курьерской линии?

— А у вас определённо намётан глаз, ваше благородие, — обозначил поклон я. Только обозначил не потому, что спина устала гнуться, а из-за настойчивого желания Трамонта как можно скорее миновать стадию общения в рамках формального этикета. Краем глаза я заметил, с каким выражением лица Милана бросила