Наследник без искры - Владимир Снигур

Пневматические трубы вокруг них заговорили голосами двухсот сорока тысяч жителей Ротенбурга.

Но все произнесли одно:

— Мы выбираем восстановление первоначального мира.

Зорич посмотрел на счётчики.

— Это невозможно. Ответ пришёл до вопроса.

Елена Викторовна улыбнулась.

— Потому что выбор уже сделан за них.

За окнами Научной крепости поднялись пустые тела эвакуированных жителей.

И открыли чёрные глаза.

Глава 32. Право на ошибку

Пустые жители Ротенбурга шли по мостам к Научной крепости.

Двести сорок тысяч тел не могли одновременно поместиться на улицах вокруг острова, но «Модель» не соблюдала расстояния. Люди стояли друг за другом в нескольких вероятностях. Их силуэты наслаивались, образуя чёрные стены.

Каждый смотрел глазами Елены Викторовны Волковой.

— Серёжа, — сказала мать внутри зала и снаружи тысячами ртов. — Открой архив полностью.

Сергей держал её за руку.

Тёплую.

Знакомую.

Он помнил эту ладонь молодой: она поправляла ему воротник перед школой, прикладывала холодное полотенце ко лбу, забирала из его пальцев отвёртку, когда он засыпал над разобранным приёмником.

Теперь на коже были старческие пятна.

Сто сорок лет ожидания, которых она не могла прожить биологически.

— Как ты сохранилась? — спросил он.

— Мир умирал медленно. Сначала исчезали случайности. Потом люди перестали изобретать новое. Дети повторяли жизни родителей. Болезни развивались по одному сценарию. Я поняла причину после того, как нашла твою программу.

— Ты была не программистом.

— Мне понадобилось тридцать лет, чтобы научиться.

— Тридцать?

— Я старела. Потом архив предложил перенос.

— И ты согласилась.

— Чтобы найти тебя.

— Сколько раз переносилась?

— Один. Дальше тела выращивала система.

— Значит, ты была последним живым носителем, а не я.

— Твой отпечаток оставался связан с миром. Формально последним считался ты.

— Почему исходная запись не сказала?

Елена Викторовна посмотрела на капсулу.

Она была пуста.

Исходный Сергей ушёл с Михаилом к вокзалу.

— Он знает только до момента твоей смерти. Всё после храню я.

— Тогда ты не полная модель.

— Я последняя память мира.

Алексей продолжал держать Сергея за запястье изнутри сердца. Видна была только детская рука и часть лица между лепестками.

— Она не мама, — сказал мальчик.

Елена Викторовна посмотрела на него.

— А ты не ребёнок.

— Это не ответ.

— Я помню его рождение.

— Я родился здесь.

— Твоя основа создана из Серёжиных детских воспоминаний. Ты носишь лицо его нерождённого сына.

Сергей дёрнулся.

— У меня не было сына.

— В последней линии первоначального мира был.

— С кем?

Мать улыбнулась печально.

— Архив построил для тебя жизнь после аварии. Ты выжил, женился, у тебя появился Алексей. Когда стало ясно, что линия рассчитана и не может продолжаться, ребёнка использовали как интерфейс перехода.

Мальчик отдёрнул руку.

— Ложь.

— Ты помнишь красную машину?

Алексей замер.

— Какую?

— Маленькую. Без левого колеса. Ты носил её в кармане.

Механические лепестки дрогнули.

— Это сон.

— Твоего отца.

Сергей увидел вспышку.

Квартира, которой никогда не было.

Детские рисунки на холодильнике.

Мальчик лет пяти сидит под столом и крутит колесо красной игрушечной машины.

— Папа, почему она едет только кругами?

— Потому что не хватает колеса.

— А если быстрее?

— Круг будет быстрее.

— Это глупо.

— Поэтому починим.

Воспоминание исчезло.

Сергей пошатнулся.

— Канцлер оставил «Дом» как приманку.

— Канцлер использовал остаток последней рассчитанной линии, — сказала Елена Викторовна. — Но не создавал её.

— Значит, Алексей…

— Возможный сын.

Мальчик закричал из сердца:

— Я настоящий!

— Да, — ответил Сергей.

Елена Викторовна покачала головой.

— Не обещай того, чего не понимаешь.

— Он думает. Боится. Выбирает. Для меня достаточно.

— Тогда открой сердце и дай ему тело.

— Чьё?

— Исходное.

— Оно ушло к вокзалу.

— Вернётся после смерти Михаила.

Сергей отпустил руку матери.

— Вот зачем ты изменила инициатора.

— Двойное имя требует смерти функции. Исходный носитель уничтожит Михаила и займёт сердечный узел. После этого мы перенесём Алексея в освободившееся тело, тебя — в первоначальный мир.

— А остальные?

— Получат восстановленные жизни.

— Выбранные тобой.

— Лучшие из возможных.

— Без ошибок?

— Ошибка уничтожила наш мир.

— Решение уничтожило.

— Твоё решение.

— Да.

Он произнёс это без попытки защититься.

— Моё. Я запустил программу, не понимая последствий. Но ты хочешь исправить ошибку тем же способом: выбрать за всех, потому что уверена, что знаешь больше.

— Я действительно знаю больше.

— Молчанов тоже.

Елена Викторовна ударила его.

Сергей не ожидал.

— Не сравнивай меня с ним.

— Почему? Он тоже хотел сохранить людей.

— Он ел их.

— А ты проголосовала голосами тех, кого канцлер украл.

Она посмотрела на пневматические счётчики.

Все стрелки показывали единогласие.

— Они выбрали бы жизнь.

— Какую?

— Любую.

— Тогда зачем выбирать вместо них?

— У нас нет времени.

— Всегда одно и то же.

Снаружи тела подошли к нулевому барьеру.

Эва приказала открыть паровые клапаны.

Серебряные сети над крепостью заработали от механической турбины. Нулевая волна ударила по толпе.

Тела не остановились.

В них не было эфирных отпечатков.

Только команды архива, воплощённые как физические состояния.

— Кварц не действует! — крикнул капитан стражи.

Игнат поднял ружьё.

— Обычные пули?