Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Староста свалился на пол, глаза его были полны ужаса. Он уже не кричал. Только шептал что-то о проклятии и Искупителе, глядя на меня, будто я и правда пришёл из другого мира. А потом он перевел взгляд на Зинаиду и зашипел, роняя на доски слюну:

— Это ты во всем виновата. Сначала сгубила моего брата тем, что увлекла его в город, сделала слабым. И даже не смогла родить ему сыновей. И девку не научила покорности. А потом призвала сюда проклятых… — он набрал воздух в легкие и заорал, — не выпускать пришлых. Они вернутся с другими и убьют всех! И детей не пожалеют!

Вслед за криком старосты зазвенели затворы ружей. Лязганье железа разнеслось по двору сочным эхом, и воздух сразу наполнился тяжёлым ожиданием. Люди хоть и дрожали от страха, но не разбегались. Кто-то крестился, кто-то прижимал к груди топор, но в глазах у многих застыло решительное упрямство. Стало ясно, что они будут биться до конца, даже если не понимают, с кем.

Факелы потрескивали, капая воском на землю. Дым стлался над толпой, делая лица расплывчатыми, будто нарисованными углём.

И вдруг… всё переменилось.

За спинами людей вспыхнул свет. Он был не ослепительный, а густой, мягкий, живой. Свет заполнил двор, как дыхание весеннего ветра, и все замерли, одновременно обернувшись.

Над домом возвышался ангел. Огромный, сияющий, с крыльями, от трепета которых дрожали языки пламени на факелах. Он стоял прямо, не мигая, и казалось, что его взгляд пронизывает всё, заглядывая в душу каждого.

Я сразу узнал миньона лекаря Нечаева. Но не думал, что он может быть таким колоссальным. Не знал, что целители способны призывать таких гигантов.

Над двором пронёсся общий вздох. Женщины заголосили — одни от ужаса, другие с мольбой.

— Искупитель! — крикнул кто-то хрипло. — Сам Искупитель пришёл к нам!

Ангел поднял руку, и его ровный, глубокий голос разнесся над двором:

— Остановитесь.

И они замерли. Все. Кто-то застыл с поднятым ружьём, кто-то так и не успел опустить вилы. Даже ветер будто прижался к земле.

В этой неподвижности появилась фигура. Из-за сияния, из-за светлого ореола крыльев, к нам шла девушка. Невысокая, стройная, в простом голубом платье, которое мерцало мягким светом.

Она шла спокойно, словно вся ярость и страх вокруг к ней не относились. Между разъярёнными и перепуганными деревенскими жителями она двигалась легко и непринужденно. И чем ближе подходила, тем яснее становилось, что воздух вокруг неё будто очищался. Пыль оседала, факелы гасли.

Я ощутил, как сердце в груди пропустило удар. Это была Арина Родиновна.

Свет в глазах, спокойствие в движениях — она и правда казалась олицетворением чистоты и благости. Она остановилась в центре двора, и слабое сияние от ангела будто стекало к ней, отражаясь на лице. И вдруг я понял, что даже самые ожесточённые взгляды смягчились. Даже псы перестали звенеть цепями.

Арина Родионовна стояла прямо, осматривая толпу, и в её спокойствии было больше власти, чем в любом оружии. Мне оставалось только подчиниться ее магии.

Она заговорила спокойно, размеренно, почти напевно. Голос у неё был мягкий, ровный, без давления, но в нём звучало что-то, что не требовало доказательств. Слова сливались в мелодию, и я не мог уловить смысла, но понимал главное: сражаться не стоит. Всё это потеряло смысл. Казалось, сам Искупитель взглянул на это место и велел людям склонить головы, чтобы просить прощения за грехи и молиться за свои души. А тех, кто осквернён, он очистит сам.

Я стоял, будто оглушённый, не зная, что делать. Мимо прошёл Фома, неся на руках Иришку. Он не смотрел по сторонам, шёл прямо, и никто не решился преградить ему путь. За ним торопливо шагала Зинаида.

Я повернулся и увидел Гришаню. Он застыл растерянный, с растерянным лицом, не понимая, что происходит. Я схватил его за плечо и потянул за собой. Мы пробирались через двор, где ещё недавно шумели и кричали, а теперь стояли люди с опущенными руками, будто потерявшие заряд игрушки.

Посреди двора меня встретила Арина. Она вышла навстречу, светлая, усталая, но спокойная. Без слов взяла меня за руку. Сделала это уверенно, и я пошёл за ней.

Она вывела нас за ворота, туда, где у дороги стояли две машины. Там воздух был свежее, а вместе с ним вернулось и чувство реальности.

Я посмотрел на неё внимательнее и понял, что ангелом она казалась лишь издали. Вблизи всё выглядело иначе: в глазах ее полыхал золотой огонь, ногти удлинились и стали острыми, как когти. Она наклонилась ко мне и прошептала тихо, почти без интонаций, но с той силой, в которой не сомневаешься:

— Знал бы ты, как я хочу вернуться и разорвать этих мерзавцев на части.

Рядом оказался Гришаня. И он смотрел на девушку с неприкрытым восхищением. На его лице отразилось почитание. Он выдохнул едва слышно одно слово:

— Богиня…

И тут же опустил взгляд, когда она заметила его. В этом мгновении в его взгляде промелькнуло смущение: восторг оказался неловким перед её вниманием.

Со двора вышли мои помощники и Буся что-то прячущий за спиной.

У машины стоял отец Арины. Родион Романович выглядел напряжённым, глаза его были усталые, но внимательные. Он распахнул дверь и коротко сказал:

— Садитесь. Надо уезжать. Из этого места нужно выбраться как можно скорее.

Фома уже забрался в машину, осторожно держа на руках Иришку. Зинаида скользнула следом. Гришаня обошёл капот и занял место за рулём. Я замешкался на мгновение, глядя на Арину. Она осталась стоять чуть в стороне, и свет от фар ложился на её лицо мягким отблеском. Она с какой-то странной тоской смотрела во двор. Словно и впрямь собиралась вернуться и…

Родион Романович тихо проговорил, не отрывая взгляда от распахнутый ворот за нашими спинами:

— Я не знаю, как долго эти люди будут под воздействием моего помощника и Аринушки. Лучше не проверять.

Я кивнул. Он был прав. Здесь всё держалось на тонкой грани, и любое слово могло её разрушить.

Я ухватил Арину за руку и затянул ее в машину, и мы тронулись. Дорога уходила во тьму, а вместе с ней оставалось чувство, что за спиной остается что-то жуткое и неподвижное.

— Надо было позвать сестру, — едва слышно выдохнула Нечаева. — Они ведь правда собирались убить вас…

Она обхватила мое лицо напряженными пальцами и заглянула в глаза.

— Мы едва успели…

— Иришка ранена, — сказал я.

— Она