"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

воздух, и чувствовал, как во мне борются два мира. Мир Маргарет, Портленда, долга, да и чего уж там скрывать, расчета. Мир, который я оставил. И этот мир — мир Юкона, золотой лихорадки, грязи, тяжелого труда, опасности. И… мир Оливии.

Вернувшись к салуну, я поднял лежащий топор. Пора было работать дальше.

Глава 14

Ночью меня разбудил зов природы. Туалеты мы сколотили первым делом, сразу, как начали строить дома на главной улице. Так что нужно было встать, одеться и двигать во двор.

Холодный воздух Аляски тут же наполнил легкие. Звезды горели ярко, луна освещала окрестности. Было тихо. Слишком тихо. Только плеск воды в реке, да скрип дерева под ногами.

Я вышел из салуна, накинул на себя теплую куртку. На поясе, как всегда, Кольт. Это стало привычкой — пояс с оружием всегда со мной. Даже когда иду в туалет. Вайоминг и Джексон Хоул меня многое чему научил.

Лунный свет падал на 'туалет типа сорти’р, отбрасывая зыбкие тени.

И тут я услышал. Шорох. Где-то совсем рядом.

Я замер. Рука инстинктивно легла на рукоять револьвера. Индейцы?

Шорох повторился. Ближе. За складом с бревнами. Я почувствовал… запах. Сильный, кислый.

Медленно, стараясь не шуметь, я обошел сложенные бревна. Выглянул из-за угла.

И нос к носу столкнулся с ним.

Огромный, бурый. Гризли. Он стоял косматый, с маленькими, злыми глазками и широко раздувающимися ноздрями. Медведь был всего в паре шагов от меня. Запах протухшей рыбы шел от его морды — видимо, он что-то нашел у наших временных складов или у реки.

Секунда. Может, меньше. Мы смотрели друг на друга. Шерсть на его загривке встала дыбом. Низкое, гортанное рычание вырвалось из его пасти.

И тут же гризли бросился на меня. Неуклюже, но с невероятной скоростью и массой. Я даже не успел осознать страх. Только инстинкт. Выхватить Кольт!

Бах! Бах! Бах!

Выстрелы прозвучали оглушительно в ночной тишине. Я целился ему в глаз. Левый. Три выстрела, почти в упор.

Я видел, как пули попадают. Кровь брызнула, глаз лопнул, медведь оглушительно взревел. Но он не остановился. Он ударил меня всем телом, сбил с ног. Я упал на спину, больно ударился затылком. Тяжелая, мохнатая туша навалилась сверху. Ощущение веса, шерсти, горячего, вонючего дыхания…

Медведь издал последний, хриплый рык. Тело его обмякло. Оно лежало на мне, придавливая к земле. Я еле мог дышать — такой вес был у «Мишки».

Грохот выстрелов разбудил весь поселок. Загорелись огни в построенных домах, в салуне. Люди с криками высыпали наружу.

— Итон! Мистер Итон! — Я услышал голос Кузьмы. — Что это было⁈

— Здесь! — выдавил я, пытаясь высунуть голову из-под медвежьей туши. — Я под ним!

Через мгновение они были рядом. Староверы, Артур. С ружьями, факелами.

Их лица… Я видел их лица — пораженные, испуганные, потом изумленные. Староверы ахнули, закрестились. Артур закричал, бросился ко мне.

— Дядя Итон! Ты жив⁈

— Жив… — прохрипел я. — Уберите его… Тяжелый, черт…

Кузьма, этот гигант, первым бросился к медведю. За ним остальные староверы, здоровенные мужики. Они ухватились за лапы, за шерсть, за все, что можно было ухватить, и, кряхтя и поднатужившись, начали оттаскивать тушу.

Вес постепенно сошел с меня. Я почувствовал холод земли. Попытался встать. Ноги дрожали, как осенние листья на ветру. Руки… руки тряслись так, что я едва держал Кольт, который так и остался в моей руке. С трудом сел, убрал его в кобуру.

Кузьма и остальные оттащили медведя еще на пару метров. Кровь так и лилась из его головы… Зрелище было не для слабонервных.

Артур помог мне подняться, восторженно крикнул:

— Дядя Итон! Ты… ты убил его! Один! Это же гризли! Царь леса!

Я посмотрел на медведя, потом на свой Кольт в кабуре. Четыре выстрелов. Все в голову. Я попал. Попал, черт возьми! Несмотря на страх, на темноту, на то, что он бросился на меня.

— Запомни, Артур, — пробормотал я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Надо носить с собой Кольт… Всегда. Даже в сортир…

Ощущение пережитого накатило. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Вроде помогло.

— Где караульные? — спросил я жестко. — Почему медведь пробрался так близко⁈

К нам подошли двое староверов, которые стояли в ночном карауле. Бледные, испуганные.

— Не видели, мистер Уайт! — залепетал один из них. — Темно было… И тихо. Он как-то незаметно подкрался, вдоль берега, там где тень.

— Незаметно⁈ — Я с трудом сдерживал гнев. — Такой зверь — и незаметно⁈ Чем вы там занимались⁈

— Он… он, наверное, на запах рыбы пришел, — пробормотал Кузьма. — Мы тут сегодня партию лосося не успели засолить… Вывалили рядом с временным складом… Думали, до утра дотерпит…

Вот так. Протухшая рыба. Простая халатность. Едва не стоила мне жизни.

— Убрать рыбу немедленно! — рявкнул я. — Закопать! Подальше от лагеря! И чтоб больше ни одной головы, ни одной кости не валялось! Все — в реку или в землю! Ясно⁈

— Ясно, мистер Уайт! — староверы бросились исполнять приказ.

Я подошел к медвежьей туше. Огромный. Мощный. Мертвый. Моя победа. Победа жизни над дикой силой Севера. Сколько их еще будет?

* * *

Утром все в поселке обсуждали только одно — медведя. Я проснулся рано, несмотря на пережитое. Руки все еще немного дрожали, но голова была ясной. Вышел наружу. У медвежьей туши уже собрались староверы. Кузьма, староста Иван, еще несколько мужиков. Они деловито готовились к разделке.

— Как спалось, Итон Евгеньевич? — спросил Кузьма.

— Бывало и лучше, — ответил я, подходя к ним. — Что думаете делать? Мясо? Шкура?

— Мясо жесткое будет, — сказал староста Иван. — Но сало… Сало хорошее. И шкура отличная.

— А у нас есть чучельник, — с гордостью добавил Кузьма. — Ефим! Знает, как шкуры выделывать, чучела делать.

Из толпы вышел невысокий, коренастый мужик с хитрыми глазами. Он скромно поклонился.

— Сделаю все как надо, мистер Итон.

— Отлично, Ефим, — кивнул я. И тут мне в голову пришла идея. — А давайте сделаем чучело из головы. Повесим в салуне. Назвали же его «Северный Мамонт». Пусть и медведь будет!

Староверы загудели одобрительно. Идея всем понравилась.

Началась работа. Дело было грязным, но староверы справлялись умело, без лишней суеты. Скоро в воздухе запахло кровью и звериной шкурой.

Пока разделка шла полным