Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Понятно, товарищ полковник. Разрешите спросить? А как гарнизон? Семьи, и прочих, тоже нужно бы предупредить.

– Гарнизон в том числе. Общую тревогу объявим, общую.

– Надо бы еще заранее гражданских проинструктировать, чтобы были готовы и знали, что делать по сигналу и куда бежать.

– Все верно, Владимир Лукьянович, уже этим занимаемся. Еще вчера, если точней, составили списки, кто куда, в какое укрытие должен прятаться, всех обзвонили, снабдили предписаниями, что делать и прочее. Ну и, бомбоубежища, соответственно, открыли, проветрили, подготовили... Все мероприятия провели, весь комплекс, что положено. Укрытия, кстати, у нас и так в весьма хорошем состоянии. Пребывали и пребывают, только недавно, в прошлом месяце, проверка была, мы к ней серьезно готовились, так что...

– Ох, утешение, Михаил Кириллович, честно говоря, слабое. Но хоть это.

– Да, Владимир Лукьянович, такова реальность. Война иногда и в тыл к нам приходит. Это война. Надо быть ко всему готовыми. А где, кстати, этот ваш, со сложносочиненной фамилией? Который из прибалтийских, ретивый, чуть что, в з... в бутылку лезет? Что-то я его не вижу...

-- Вы имеете в виду подполковника Дукшта-Дукшицу? Отдыхает. Он утром на смену заступит.

– Как он вообще? Вы ему доверяете? Что-то он нервный какой-то. Несдержанный.

– Вполне, товарищ полковник, доверяю. Как самому себе. Грамотный офицер...

– Ну-ну. Хорошо. Будем посмотреть.

ЗКП – замаскированный командный пункт – находился не совсем в подвале и совсем не под штабом корпуса. Вообще, если уж быть точными, ЗКП был не один, имелся и другой, более основательный, но он располагался в отдаленном районе, в лесу, в секретном месте и глубоко под землей. Тот ЗКП именовался Дальним и обладал всей необходимой инфраструктурой для управления авиацией корпуса в случае широкомасштабных боевых действий. Этот же, ближний, о котором говорил начальник штаба, назывался Первым, он использовался на учениях, а так же в тех случаях, когда опасность его обнаружения и уничтожения, по мнению командования, была не слишком велика. Видимо, ситуация с самолетами хоть и являлась тревожной, но не выглядела еще настолько угрожающей, чтобы объявлять всеобщую эвакуацию. К ближнему ЗКП из подвала штаба вел подземный ход – в противоположном направлении тому, другому ходу, которым в недавнее время для бегства воспользовался взломщик. Ход был довольно длинным, и от него имелось несколько боковых ответвлений, где располагались бомбоубежища, связь, энергоустановки, посты слежения, охраны и прочие служебные и технические помещения. Имелось несколько запасных выходов на поверхность, обустроенных по всем правилам фортификационного искусства, что предполагало бетонные тамбуры, массивные двери и земляные насыпи. Сосновый лес на поверхности был таким же, как и в других местах, разве что отделялся от других мест тройным забором из колючей проволоки. Бункер, так вполне законно именовался ЗКП среди штабных.

Но штурманам, в принципе, без разницы ведь, где они находятся, над землей или под ней, смотрят они все равно в экраны своих радаров да в мониторы компьютеров. Серо-зеленые окна в призрачный мир излучений. Жизнь, проявленная в аурах электромагнитных полей, бьющаяся в сетях симплексной связи, вопрос – ответ, выхваченная из непостижимых пространств и глубин перекрестием курсов и эшелонов, пульсирующая в венах маршрутов, от точки и до точки...

Тревогу, как и обещал начальник штаба, объявили, когда стало ясно, что самолеты точно идут на Сосновый бор, а прогнозируемое подлетное время не оставляло права на надежду, что пройдут мимо, отвернут в последний момент. Возможность такая, конечно, еще существовала, но полагаться на нее было нельзя. Поднятый по тревоге личный состав прибывал сразу на ЗКП, поэтому народа там собралось много.

– Сигнал тревоги – три зеленых свистка, – сообщил Марлинский, появившись на ЗКП как раз за полчаса до начала очередной смены.

Захарий Львович Дукшта-Дукшица, поздоровавшись, задержал его руку и просканировал долгим отстраненно-непонимающим взглядом.

– Шутишь все? – отреагировал он, наконец. – Ты кончай эту лабуду, не до того. Положение очень серьезное.

– Пф-ф! – Пит развел руками. – Так мы это, всегда готовы. Спим с открытыми глазами. Трусы в скатку и противогаз!

– Тьфу! – Захарий в сердцах отвернулся и отошел прочь, стреляя по сторонам и все испепеляя огненным, как у Вия, взглядом. Серж, который стал этой внезапной стычки невольным свидетелем, удивился. Что-то между ними искры пробивают, подумал он. С чего бы это? Странно, никогда раньше ничего подобного он не замечал. Львович явно был не в своей тарелке, что-то его беспокоило. Он оглядывался, кого-то высматривая, а заметив, кстати, стоявшего в сторонке Сержа, подошел к нему.

– Вот не люблю я! – сообщил он вместо приветствия и, в пояснение, махнул головой куда-то назад, за спину, где находился Пит. – Когда по каждому поводу зубоскалят.

Серж разгладил усы. У него имелось, что сказать на тему любви-нелюбви.

– Так, все мы чего-нибудь не любим, – сообщил он. – Это нормально.

– Правда? – Захарий Львович явно заинтересовался. – И что, например, не любишь ты?

– О, я... – Серж на секунду задумался, высветив в памяти образ самого Дукшта-Дукшицу, и, раз уж представилась возможность, начал перечислять: – Ну, например, ненавижу, когда дышат в затылок, наступают на пятки, толкают в спину или заглядывают через плечо. Когда кто-то, заходя в комнату, а так же уходя, оставляет дверь нараспашку. Или молча заглядывает: ку-ку. Или принимается звонить по телефону, не испросив разрешения, не объяснив как-то своих действий. Когда идущий впереди неожиданно останавливается, или приседает, или бросается обратно. Когда хватают сзади за воротник и тянут. Хамства не люблю вообще, и бесцеремонности...

– Это все?

– Мало? Можно, наверное, еще накидать, только повспоминать нужно.

– Не нужно, достаточно.

– Как скажешь...

– Я скажу, все, что ты назвал, вполне достойно нелюбви. Но ведь каждому – каждому, и тебе в том числе! – присуще что-то из твоего списка. Один-два, а то и больше пунктов. Так что...

– Что?

– Терпи. Всем приходится терпеть, иначе перегрызем друг другу глотки.

– Я-то терплю. А вот ты что-то не особо.

Да уж, подумал Серж, что-то добродушия у нас поубавилось в последнее время.

– Товарищи офицеры, прошу внимания! – полковник Раужев поднял руку. Когда разговоры стихли, продолжил: – Товарищи офицеры, сами видите, нас здесь собралось слишком много. Тесно, мешаем работать тем, кто должен работать. Поэтому, прошу остаться только дежурную смену, всем остальным – покинуть ЗКП. Переходите в бомбоубежище, согласно тревожному расписанию, места всем определены. Кто после ночного дежурства, может там отдохнуть,