Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Львович что-то с трудом сглотнул, какой-то комок в горле, получилось – кивнул согласно.

– Ты чего? – спросил Серж опера в коридоре. В груди распускалась, раскручиваясь, и чертила по нервам острыми лучами звезда тревоги.

Но Виктор был обескураживающе спокоен, точней – безэмоционален, точно устал удивляться событиям в одиночку и теперь желал одного – предоставить кому-то возможность тоже ими насладиться.

– Пошли, покажу кое-что, – объяснил свой интерес Скубишевский.

– Знаю я твое покажу...

– Да не-е...

Повернувшись на каблуках, он направился к лестнице, по обыкновению не оглядываясь, однозначно уверенный, что означенное лицо последует за ним непременно. Серж, конечно, последовал. А куда деться-то?

Они спустились этажом ниже и прошли в конец коридора, до кабинета у лестницы, в котором Серж недавно провел такую памятную ночь, подвергаясь беспощадно щедрому Витькиному допросу.

– Входи! – опер открыл дверь ключом, пропустил Таганцева вперед, сам зашел следом и зажег свет, хотя было еще светло.

Серж остановился перед верстаком и огляделся, не понимая совершенно, зачем его снова сюда привели.

– Ну, что? – спросил Скубишевский. – Ничего не замечаешь?

Серж пожал плечами:

– Ничего. А что, должен?

– Его нет! – воскликнул Виктор. – Утащили, прикинь! И он, пройдя мимо Сержа вперед, похлопал ладонью по пустому полю верстака. – Машинку эту долбанную, гробину, вынесли, тяжесть такую, из закрытого кабинета. Никто не видел, как! Никто, ни единая душа, ничего не видел. Уж поверь мне, я провел расследование, профессионально, по горячим следам. За пять минут вытащили, средь бела дня. Я только в туалет вышел на пять – пять с половиной минут, прихожу, а ее и нет. Только что была, и вот уже нет. И никто ничего, представляешь?

– Да, дела... Вещдок пропал.

– Объект дознания!

– Тем более. Что теперь будет?

– А, что будет... Не обо мне речь! Но предмет надо вернуть на место!

– Ну, надо, наверное. А я при чем?

– А вот теперь о тебе. Ты, помнится, намекал мне, что машинку унести могут отсюда. Да даже не намекал, а прямо так и говорил: унесут, мол. Ты это откуда знал?

– Ты чего это, дело мне шьешь? Ничего я не знал! Я только спросил, не боишься ли ты оставлять дверь незапертой? Что через открытую дверь могут что-нибудь, того. Вынести. Вот и вынесли.

– Так я же с тех пор дверь открытой не оставлял! Ни разу. Да и дверь здесь ни при чем. Ее открыть – раз плюнуть, только никто не рискует. А эти рискнули. Пойми ты, машинка из штаба пропала, из охраняемого, между прочим, объекта, и никто не видел, как это произошло.

Я понимаю, подумал Серж, понимаю. Он давно заметил, что стены в кабинете по большей части голые, неприкрытые, и на них при желании можно нарисовать даже несколько призрачных дверей-порталов. Через которые сюда войдут сколько угодно похожих на Тукста дюжих молодцов, и вынесут все, что угодно. Да даже самого Скубишевского утащат, вместе с его дипломатом, и тоже никто ничего не заметит. Но, конечно, виновнику торжества он своих подозрений раскрывать не стал, потому что давно решил, что откровенность себе дороже выйдет. Ведь даже Скубишевский не поверит в призрачный, но реальный Дом с нарисованной на стене дверью в него, зато не отвяжется потом, скажи ему хоть слово.

– Ничего не знаю, Виктор. Абсолютно, – повторил он заученно.

– Обманувший правдивей не обманувшего, обманутый мудрее не обманутого...

-- Красиво, но непонятно. О чем ты?

Смерш пожевал солому усов под носом. Нет, не так он был прост, каким казался кому-то, а уж упорства его на десятерых хватило бы. Отступать, тем более, сдаваться он не собирался.

– А вот мне почему-то кажется, что все ты прекрасно понимаешь, – продолжил он гнуть свое, – на самом деле. Во всяком случае, знаешь куда больше, чем рассказываешь. Я прав?

– Тебе показалось, Скубишевский. Правда, показалось.

– Ладно, коль не хочешь добровольно помочь следствию, придется прибегнуть к применению спецсредств, – Смерш метнул на пустующий верстак дипломат и щелкнул замками, открывая крышку. – Приступим! Начинаем наш полет. Не до неба чуть!

Серж с сожалением цыкнул зубом.

– От неправильного использования, спецсредства твои не работать будут. Не могу, Виктуар, прости. Я на дежурстве, а у нас там, ты видел, комиссия службу бдит. Кроме того, на меня после прошлого раза начальник ополчился. Может, ты его возьмешь в оборот? Дукшта-Дукшицу? А я не могу. При всем уважении.

На хозяина кабинета увещевания Сержа не подействовали.

– Плевать, – сказал он. – Обстоятельства неодолимой силы.

– Но мне-то не плевать! – стоял на своем, стоял насмерть Серж. – Для меня это дежурство крайнее. Я с понедельника начинаю рассчитываться. Три дня и все, убываю в академию. Так что, извини, рисковать, не намерен.

– Это мы еще посмотрим, в каком смысле твое дежурство крайнее... – стал потихоньку нагнетать и разгонять пургу Скубишевский.

Таганцев покачал головой.

– Нет!

– А я тебя арестую. Прямо сейчас. А?

Серж протянул ему руки с сомкнутыми кулаками.

– Давай! Вперед! Наручники у тебя есть? А санкция прокурора?

– Какая санкция? По законам военного времени, сразу к стенке. Спишем на издержки...

Вот, блин, не хватало еще, возмущенно думал Серж, насилу вырвавшись из Витькиного застенка. Он отдувался и вытирал клетчатым платком со лба испарину. Ты посмотри, какой мастак дела шить! Раз, и у него уже подозреваемый есть! И не кто-нибудь, а я сам. Не успел глазом моргнуть, а я уже обвиняемый, и должен оправдываться и демонстрировать ему свое алиби. Просто счастье, что оно у меня все же есть, я весь день, что называется, на глазах провел, под присмотром. Кроме, разве что, небольшого эпизода в подвале, но про этот момент никому знать ведь не обязательно.

Он шел по коридору к себе на КП, обратным путем, и как раз повернул направо, к лестнице наверх, когда неожиданно стал свидетелем еще одной сценки, являвшейся явным продолжением предыдущей. Эпизод разыгрался в небольшом тупичке без окон, именуемом холлом. Тупичок был, в самом деле, небольшим, метров по четыре вглубь и вширь, вдоль его стен располагались мягкие кожаные диваны, на которых можно было неплохо отдохнуть. И которые, кстати, облюбовали для своих посиделок бойцы комендантского взвода. Они и сейчас были здесь, та самая парочка, которую ранее днем приводил в чувства полковник