Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Ух! – ударом концом палки в грудь, точно тупым копьем, Серж снова сбил с ног старшого и тут же принялся охаживать ей по головам его соратников. Ух, ух! Уворачиваясь от кулаков, ему поначалу пришлось отступить на шаг-два. Впрочем, бойцами нападавшие проявили себя неважными, их любимыми приемами были, судя по всему, схватить, скрутить и тащить, но этого проделать с собой им Серж не позволил. Через пару минут наступление выдохлось, прекратилось и покатилось обратно. Прикрывая руками головы от сыпавшихся на них ударов палки, молодцы схватили за воротник куртки кулем лежавшего на полу старшого и, волоком таща его за собой, быстро ретировались с поля боя. Ушли прямо в серебрящийся проем, который тут же исчез, словно его и не бывало. Словно выключили проектор и убрали картинку с экрана. Щелк! – и Серж остался в тишине и одиночестве.

Бурно и глубоко дыша после внезапной ночной зарядки, Серж некоторое время простоял настороже, прислушиваясь и приглядываясь, будучи готов в любой момент выступить на защиту неприкосновенности своего жилища, но постепенно успокоился и опустил дубье на пол. Похоже, что пока – все. Успокоились. Но надолго ли? Скорей всего, залижут раны, перегруппируют силы и возьмутся за старое.

Серж сел на диван и, зажав палку вертикально между коленями и обхватив ее руками, принялся размышлять над происшедшим. Собственно, что тут было размышлять? То, что случилось только что, находилось в русле предшествующих событий, и вполне следовало допустить, что свои попытки напасть на него и вернуть ключ обратно, они не оставят. Значит, что? Не дать им этого сделать. Ключ.... Дался им этот ключ. Что в нем такого? Ведь на Львовича никто не нападает, а у него такой же есть. Или не такой? Или тоже нападают?

Он сидел, внимательно глядя на стену, именно туда, где возник проем на «ту сторону», как мысленно стал называть он место, где Дом, и откуда теперь приходят гости. Да, смотрел неотрывно, но думал о другом, а потом вдруг сообразил, что это единственный в квартире чистый участок стены, на котором можно было нарисовать дверь в полный размер так, чтобы этому ничто не мешало. Может быть, в этом есть какой-то смысл, подумал он? Может, потому и пришлось им забираться на КП через окно, что там двери нарисовать было негде? Он напряг память и вспомнил, что да, на КП все стены либо заставлены аппаратурой, либо завешены стендами, картами и планшетами. Просто черт его знает, как это у них работает, и какие условия нужно соблюсти, чтобы открыть переход «оттуда сюда». Но вот, похоже, что одно из условий, это наличие подходящего куска чистой стены. Неужели, так просто?

Волна адреналина, поднятая быстротечной схваткой, пошла на убыль, и его снова накрыла крупная дрожь. В надежде освободиться, скинуть ее, словно грязную одежду, Серж вскочил на ноги и, не выпуская палки из рук, принялся делать упражнения. Обычный белояровский комплекс. Раз, раз, палка загудела пропеллером, описывая круги, тело заработало, перемалывая ненужное уже возбуждение и возвращая мышцы в нормальное состояние. Остановившись, он бросил снаряд на диван, потом, оглядев комнату, поднял опрокинутый стул и поставил его к стене, загораживая бывший и, возможно, будущий проход. Он достал из-за шкафа гладильную доску и прислонил ее к стене рядом со стулом. Затем, он обошел всю свою квартиру и заставил, загородил каждый, даже самый незначительный клочок стены, чем под руки попалось, табуретом, ведром или сумкой, и только после возведения всех этих оборонительных сооружений в какой-то степени успокоился.

Он вернулся на диван, погасил свет и, в обнимку с палкой, вновь улегся в постель. Он совсем не надеялся заснуть, но подремать часа полтора, до будильника, еще было можно. За окном уже вовсю расплывалось светлое серебро рассвета, и оно ему нравилось гораздо больше серебряного свечения с «той стороны». Разница вроде небольшая, на первый взгляд едва заметная, но Серж безоговорочно выбирал земной рассвет.

Едва придя на службу, Серж сразу почувствовал и поразился тому, насколько изменилась обстановка, даже по сравнению с его предыдущим дежурством, которое и было-то всего два дня назад. Ощущалось резко возросшее напряжение, люди старались передвигаться быстро и незаметно, не вспыхивали тут и там улыбки, никто не порывался рассказать новый, подхваченный где-то накануне анекдот. Комиссия продолжала свою неспешную мрачную работу, члены ее расползлись по штабу, и их словно бы стало значительно больше. Во всех курилках, во всяком случае, стояли черные полковники, по двое, по трое, и, глядя в разные стороны, молча курили. Красного подполковника нигде не было видно, и это напрягало больше всего.

На КП тоже присутствовали члены комиссии, два полковника, два железных брата с пушками и танками в петлицах, выдыхая пары чистого ацетона, угрюмо следили за работой дежурного расчета. Еще двое стояли у знаменитого теперь на все Вооруженные Силы окна и безрадостно слушали тихие пояснения полковника Раужева по поводу недавнего проникновения. Там же, рядом, стоял навытяжку и подполковник Кротов. Склонив увенчанную седым бобриком голову набок и пряча глаза за темными очками, он периодически раздувал щеки, подавляя отрыжку внутренним образом. Словно не являлось общим местом, что черные стекла запах перегара не скрывают. Поскольку ему было предписано повсюду сопровождать членов комиссии, давая по ходу все необходимые пояснения, дыхание его было таким же, как у них – ацетоново чистым. Судя по всему, даже для него, человека бывалого, такой экстремальный режим работы давался не просто. Но он старался. Увидев вошедшего Сержа, Кротов скривился так, словно тот актом своего появления поломал ему весь кайф жизни. Демонстративно он поднял руку и посмотрел на часы, проверяя, не случилось ли опоздания. Но Серж по обыкновению пришел за десять минут, так что, видя демонстрацию ПНШ, злорадно подумал: неподсуден! Незаметно прикоснулся рукой к засунутому за пояс брюк под рубашкой ключу, который холодил кожу всегда прохладной металлопластиковой рукояткой. Немного посомневавшись, он все же решил взять его с собой. Ключ оттягивал, словно тяжелый пистолет, что было не слишком удобно, но лучше уж потерпеть неудобство, чем дать врагам шанс завладеть им в его отсутствие. Кто их знает, этих Тукстов, что они еще придумают?

Но Владимиру Лукьяновичу, похоже, приходилось нелегко, он все чаще поправлял зачес на голове, потел и разводил руками.

– Давят? – спросил Серж Марлинского, слегка кивая в сторону комиссионеров.

– Копают! – не глядя на полковников и артикулируя слова отвращенной от