Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

самого порога — до парадного крыльца. Ерген спешился, с трудом скрывая усилия, которые ему пришлось затратить на столь простое действие, и с привычной желчностью уставился на Хеша.

— В вашем почтенном статусе приятнее было бы путешествовать в экипаже, — деликатно заметил консер, но старик презрительно искривил губы.

Хаги-сумеречники были столь горды, что не позволяли себе даже слабостей, присущих старости. В повозках без урона чести могли ездить только тяжелораненые либо серьёзно больные

— Мне было бы приятнее не тратить время, отпущенное мне богами, на бесполезное болтание языком, — фыркнул Ерген, взмахом руки показывая остальным членам процессии, что он немного задержится. Поболтает со старым врагом. — Ничего не изменилось.

— Но на уступки не хотите идти именно вы, — напомнил Хеш.

Всё же Ерген ему нравился. Высокомерный и умный старик был вполне удобным врагом. Зажатый в собственных предрассудках и закостенелых убеждениях, он совершал предсказуемые действия, и от него можно было не ожидать удара исподтишка. Точнее ударить-то исподтишка он мог, но предугадать удар было несложно.

— Мы не собираемся отказываться от славы и чести предков ради того мира, которого хочет хайнес. Хаггаресы — язва Салеи! Они появились, только чтобы охотиться на нас. У них нет другого предназначения и цели. Это именно они стали причиной распри между нашими народами. Поэтому они должны исчезнуть. Пока они есть, они будут продолжать охотиться на нас. От своей сути отказаться нельзя, — убеждённо заявил Ерген. — И хайнес показывает мягкотелость, позволяя им жить. Пытается угодить и тем, и тем.

— Ну, мой дорогой, — насмешливо протянул Хеш, — при мне-то вы можете не разыгрывать слепоту, переиначивая действительность. Вы же прекрасно понимаете, что хайнес признал хаггаресов отдельным народом отнюдь не из желания избежать конфликта с ними, а чтобы иметь оружие против вас же. Вы, мой уважаемый, не скрываете свои далеко идущие планы на положение в Салее. И хайнес будет глупцом, если позволит устранить хаггаресов.

Ерген нехорошо прищурился, но опровергать сказанное не стал. В уме ему действительно нельзя было отказать. Жаль только, что закостенелые предрассудки и взгляды лишили его гибкости разума.

— Да и ваше желание подмять под себя равнинных сородичей…

Хеш не успел договорить.

— Они позабыли о былой славе предков, — презрительно выплюнул Ерген. — Хаги в Салее слишком разрознены. Они должны быть объединены одной силой. Но как можно позволить встать во главе древнего народа тем, кто и не думает вернуть былую славу предков? Не хочет вернуть народу былое величие?

— Былое величие? — заинтересованно вскинул брови Хеш. — Неужели вы хотите вернуться во Многоимённые земли и отвоевать родной морской берег?

— Что? — не понял Ерген.

— Ну вы же хотите вернуть былое величие, а оно осталось там, попранное захватчиками, — насмешка еле уловимыми искорками засветилась в глазах оборотня. — Здесь же, в Салее, вы строите новое будущее народа. Точнее, хаги равнин строят, а вы цепляетесь за величие, оставленное на морском берегу. И нового строить не хотите, и прежнее отвоёвывать не спешите.

Глаза хаги опасно потемнели. Хеш даже подумал, что вот сейчас земля под ногами дрогнет, но Ерген ограничился словами.

— Тебе, потомку семьи с оборванными корнями, этого не понять.

— Вы закаменели, Ерген. Как те самые тёмные. Только они обрастают камнями, а вы — прошлым.

— Не переходи грань, Хеш.

— Прости, — покаянно поднял руки консер, но от хитрой ухмылки не удержался. — Будь мы в горах, ты бы меня уже знатно приложил.

«В горах» Хеш произнёс с особой интонацией, будто на что-то намекая. Но Ерген то ли не понял намёк, то ли сделал вид, что не понял.

— Мне уже по статусу не положено так по-детски злиться, — ворчливо отозвался он и, не прощаясь, направился к дверям.

Хеш прищурился. По статусу, как же!

Другие представители от хаги сразу же разбрелись по разным комнатам, даже не подумав собраться и обсудить прошедшие переговоры.

Самый старый из них, господин Илэраз, уже трясущийся старик с лысой головой и поредевшей бородой, едва ли не рухнул в кресло. Тихое ворчание зашуршало по комнате:

— Забери тебя Горные духи, Ерген! Утянул меня за собой…

Когда старейшины сумеречных хаги собрались, чтобы решить, что ответить на призыв хайнеса к новым переговорам, Илэраз предлагал ответить отказом. К чему ездить в такую даль, если исход им известен? Но большинство всё же решило, что нужно ехать. А когда обсуждали, кого выбрать послом, Ерген заявил, что будет несправедливо, если отправятся только те, кто ответил согласием на призыв хайнеса. К сожалению, на стороне несогласных Илэраз оказался самым молодым.

Кости, измученные долгой дорогой, нещадно ныли, что только распаляло отвратительное настроение старика. А понимание, что эта поездка — просто камень, брошенный в бездну, приводило чуть ли не в бешенство.

Ещё перед первыми переговорами о мире старейшины уговорились, что они ни на пядь не отступят от собственных условий. Как ветер медленно разрушает камень, так и их упорство в конце концов заставит остальных сдаться. Но Илэразу в последние годы уже казалось, что их упорство не ветер, а тот самый камень.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, отворили. Илэраз недовольно уставился на Добрана, старейшину из далёкой восточной части Сумеречных гор. Раньше он видел его очень редко и вообще думал, что тот давно умер: ходили вроде слухи, что его место занял правнук, затеявший дурное. Вроде бы толковали, что он хочет вывести общину из гор на равнину, но слухи ничем не подтвердились.

— Что-то случилось?

— Я нашёл у себя на постели что-то странное, — Добран настороженно шевельнул ноздрями и, подойдя ближе, протянул Илэразу нечто, завёрнутое в ткань.

Тот опасливо подался вперёд, и в следующий миг в его горло вцепилась рука. Ткань полетела на пол. Старик, выпучив глаза, схватился за запястье Добрана, пытаясь оторвать его руку от своего горла, и захрипел. Хотел было отшвырнуть Добрана силами, но почему-то не смог их нащупать и в ужасе засучил ногами. Старейшина с востока дёрнул Илэраза на себя и с неотвратимой безжалостностью вмял пальцы в хрупкое стариковское горло, а затем резко крутанул его голову из стороны в сторону, с лёгкостью ломая шею.

На кушетку он отбросил уже безжизненное тело и деловито осмотрелся. Присел, забросил под стол серенький камешек, а оброненную ткань тщательно сложил и убрал в один из ящиков комода, после чего распахнул окно и аккуратно надломил ветку