Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ублюдок! — заревел оборотень, отбрасывая стол.

Риш поморщился, слыша нарастающий шум, но останавливаться и возвращаться не стал. Их с хареном ждали другие дела, а эти пусть сами со своими обидами разбираются.

Глава 62

Разбор постановки

Майяри сидела на самом верху стремянки и медленно перелистывала книгу, всматриваясь в текст с холодной вдумчивостью. На вошедшего мужа она не посмотрела. Только взгляд на секунду остановился, и девушка словно бы прислушалась, но голову не подняла. Охрана взглянула на харена с сочувствием. За прошедшие полдня они видели все стадии ярости библиотечной затворницы: от слепящего гнева и едва ли не слёз страха до холодной злости, в которой девушка пребывала сейчас.

Ранхаш подошёл к самой лестнице и остановился, бесстрашно взирая снизу вверх на недовольную Майяри. Та соизволила бросить на него промораживающий, в лучших традициях самого харена, взгляд и схлопнула книгу.

— Я исполнила ваше поручение и нашла защиту от магии, — ледяным тоном оповестила она и потребовала: — Посторонитесь.

Посторониться Ранхаш не подумал. Подхватив Майяри за талию, он спокойно опустил её на пол. Сопротивляться та не стала, лишь губы сильнее сжала. И, оказавшись на полу, с достоинством оправила юбку и направилась к выходу из библиотеки. Ранхаш догнал её, опередил и открыл перед ней дверь.

Уже в коридоре оборотень спросил:

— Злишься?

— Нет, господин, — холодно отозвалась Майяри.

— Я не хотел, чтобы ты пострадала.

— Я бы не пострадала, — отчеканила девушка, — а вы могли.

Ранхашу нравилось, что Майяри так переживает за него, что даже приходит в ярость, но её нынешняя холодность заставляла обеспокоенно возиться и вскидывать голову жуть. Тёмное чувство испуганно пульсировало, разворачивало и сворачивало свои щупы и с яростной мольбой шипело:

«Пусть она кричит, пусть возмущается! Мне не нравится, когда она такая. Не нравится!»

Резко перегородив путь, Ранхаш вынудил Майяри остановиться и проникновенно прошептал:

— Прости меня.

— За что? — ледяной панцирь даже не поцарапался, только глаза потемнели почти до черноты, убеждая, что ему всё-таки есть за что извиняться. — Вы не сделали ничего предосудительного, господин.

Ранхаш шагнул вперёд, вынуждая жену отступить.

— Я не хотел заставлять тебя беспокоиться. Но и подвергать тебя опасности я тоже не хотел.

— Я всё понимаю, — холодно заверила его Майяри, вновь отступая под натиском мужа.

— Прости, — повторил тот, наступая.

Спина упёрлась в дверь.

— Я не злюсь, — продолжала держаться девушка, прижимая к груди найденную книгу.

Харен подался ещё ближе, склоняясь к её лицу. Его рука скользнула по её боку. Майяри подумала, что сейчас он притянет её к себе, но раздалось тихое клацанье и девушка испуганно вздрогнула, чувствуя, как подаётся назад дверь за её спиной. Но Ранхаш всё-таки успел обхватить её за талию и, склонившись к самым её губам, прошептал:

— Прости.

И шагнул внутрь, уже целуя её.

Дверь с мягким щелчком закрылась за ними.

Майяри всё ещё неуступчиво сжимала губы и жмурилась, но в голове уже поднималось марево предвкушения удовольствия. Под натиском мужа она продолжала отступать, пока не упёрлась в край стола. Ранхаш тут же подхватил её и усадил на столешницу, продолжая неторопливо целовать. Нежно, мягко обрисовывая контур её губ языком, легонечко их прикусывая и покрывая едва ощутимыми, дразнящими поцелуями. Губы словно покалывало изнутри, Майяри изнывала от желания распахнуть их и впустить внутрь ищущий язык мужа. Она так хотела вдохнуть его дыхание, захватить его жар… Ранхаш едва ощутимо коснулся пальцами низа её живота, и девушка, прерывисто вздохнув, всё же приоткрыла губы. Язык мужа мгновенно проскользнул ей в рот, и сдерживаться Майяри уже не смогла.

Вцепившись в плечи мужа, она с жадностью подалась вперёд, с жаром отвечая на поцелуй и обхватывая Ранхаша за талию левой ногой. Обида, злость, страх и желание смешались. Она почти кусала губы мужа, потом с нежностью их зацеловывала и всё сильнее и сильнее цеплялась за него, боясь отпустить.

— Я очень зла, — выдохнула Майяри, прижимаясь к его губам, — очень… Я испугалась, — правой рукой она вцепилась в косу Ранхаша и потянула его на себя.

— Ты не веришь в меня? — оборотень запустил пальцы в её растрепавшиеся волосы. — В мою силу?

— О, я верю, — совершенно искренне выдохнула Майяри. — Но я знаю, на что способны сумеречники: и хаги, и хаггаресы. А я ведь тоже сильная, я тоже могу и хочу защищать. Я имею право защищать, ведь здесь… — ладонь скользнула за отворот кафтана мужа на грудь, — моё сердце. Моё нежное уязвимое сердце. Я хочу, чтобы оно любило меня многие-многие века. Я хочу заботиться о нём, защищать… А ты! — она с яростью и обидой посмотрела Ранхашу в глаза, и тот поспешил умилостивить её гнев нежным поцелуем.

Впрочем, умилостивить не получилось. Отстранившись, тяжело дышащая Майяри мстительно прошептала:

— Я тебя всего покрою такими печатями, что ни один хаги или даже хаггарес не смогут иметь с тобой дело. И помогу господину Шидаю всю твою одежду… всю!.. заткать обережными узорами. И амулеты во все швы насую! Ты у меня, как маленький мальчик, весь в оберегах будешь. Да я даже сдружусь с господином Руахашем, чтобы он молился богам о твоей защите!

Последнее Ранхаша малость обескуражило, но он всё равно улыбнулся.

— Только сама на рожон не лезь, — попросил он.

— Буду лезть! — непримиримо пообещала Майяри. — Буду! Поверь, тебе очень повезло, что ты уже серебристый!

Улыбка всё же сползла с лица оборотня, и он строго протянул:

— Майяри.

Ответить та не успела. Откуда-то из глубины комнаты раздалось смущённое покашливание. Возлюбленные осмотрелись и обнаружили, что уединились в одной из библиотечных комнат. Покашливание же звучало откуда-то из-за стеллажей.

В коридор Майяри вышла уже не сдержанно холодная, а красная — но не от смущения — и очень злая. Но Ранхашу разгневанная жена нравилась куда больше холодной.

Господин Узээриш ждал их в уже знакомом Майяри кабинете — именно здесь состоялось её официальное знакомство с тогда ещё хайреном Узээришем. Тут же накатили воспоминания о пульсирующей музыкальной шкатулке, и стало зябко. Дворец в целом производил удручающее впечатление. Пустой, неестественно тихий и гнетущий недавними воспоминаниями. Судя по мрачному взгляду молодого