Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Да, госпожа, — поддержал его суровый, — они и так распалённые. Хаггаресы, чего доброго, решат, что вас привели их утихомиривать.

Майяри обвела теней затравленным звериным взглядом и, зарычав, тряхнула зал.

— Ненавижу вас, — запальчиво выдохнула она, но всё же не покинула библиотеку.

Хотя сердце сжималось от страха.

Сидящие в зале хаги и хаггаресы встретили хайнеса напряжёнными и злыми взглядами. Судя по красным лицам и горящим глазам, яростная ругань утихла лишь за несколько минут до появления Риша. Самые молодые из старейшин с обеих сторон продолжали запальчиво стучать пальцами по столешницам и бросать на оппонентов взбешённые взоры. Мужчины постарше ограничивались полными недоверия взглядами и с усилием сжимали губы. И только преступившие через восемь сотен лет задумчиво хмурили брови и обменивались такими же задумчивыми и вопрошающими взглядами друг с другом и даже с врагами.

Едва Риш переступил через порог, как некоторые из старейшин подскочили и тут же обратились к нему.

— Что произошло?

— Кто виновник⁈

— Мы всегда говорили, что им доверять нельзя!

— Да они только говорят о мире, а сами стараются его разладить!

В зале воцарился разъярённый гомон. Старейшины с обеих стороны вновь обратились друг к другу с обвинениями, заскрипели яростно отодвигаемые столы. Стёкла в окнах задребезжали от шума.

Риш очень спокойно подошёл к своему месту, отодвинул кресло и хрястнул по столу кулаком так, что он переломился надвое.

Шум мгновенно смолк, и насторожённые взгляды обратились на невозмутимого хайнеса.

— Я так понимаю, моё присутствие не внушает вам должного уважения, чтобы вести себя прилично?

Ответом было молчание. Впрочем, кое-кто из молодых и всё ещё совестливых смущённо потупил взор. Но вот застарелые интриганы лишь прищурились, мол, а за что мы уважать тебя должны. Ты уж сперва себя прояви.

Узээриш опустился в кресло и, опёршись на подлокотник, обвёл всех присутствующим цепким взглядом.

— Кто это сделал?

Первые десять секунд царила тишина. Старейшины удивлённо смотрели на него, а затем взорвался совсем молодой русоволосый хаги с испещрённым оспинами лицом:

— Господин, вы смеете издеваться⁈ Хаггаресы посмели убить одного из нас. В комнате нашли свидетельства этому!

— Да сами вы своего старика прикончили! — вскочил с места высокий, кряжистый, явно из медведей, хаггарес с длинной гривой чёрных волос и лохматой бородищей. — Самого старого и никчёмного выбрали, а затем и Ласиша прихлопнули. Выбрали едва ли не единственного из сумеречных хаггаресов, кто за мир стоял!

С обеих сторон опять повскакивали, шум вновь начал нарастать, но Риш пнул обломки стола, и злые взгляды направились на него.

— Вы меня сейчас хотите убедить, что сумеречные хаги смирились с убийством, не стали мстить, собрались и улетели? Самые сильные из хаги, так? — брови хайнеса вопросительно вскинулись. — Просто плюнули, заявили, что шиш вам, а не мир, и убрались восвояси? И это всё?

Язык прикусили даже самые запальчивые, на лицах многих появилась растерянность. Только умудрённые годами старейшины нахмурились ещё сильнее, словно хайнес прочитал и их мысли.

— А уж в то, что Агарес Изирш не пожелал мстить и просто улетел, оплакивая смерть… друга, я совсем поверить не могу. Подменили его, что ли, или изменился так сильно?

Тишина стала ещё более обескураженной.

— Меня здесь за идиота держат? — Узээриш холодно прищурился, и на места плюхнулись даже самые упёртые. — Так я повторю: кто это сделал?

Молчание.

— Знаете, на что это похоже? На саботаж с обеих сторон. Выбрали самых ненужных, прихлопнули, чтобы иметь вескую причину воротить нос от мира.

— Господин… — бородатый хаггарес возмущённо вскочил.

— Молчать, — глухо прорычал Риш, впервые позволяя ярости исказить своё лицо. — Вы забыли, кем являетесь? Вы — гниль на теле Салеи, которая никак не желает проходить. Мы приняли вас — и хаги, и хаггаресов — в надежде, что вы перестанете быть болезнью страны и поведёте Салею, как и другие народы, к процветанию. Но вы не только не стремитесь к выздоровлению, но и гниёте ещё больше.

Каждое слово как ядом разъедало воздух в зале.

— Вы пришлые в этой стране, — Риш бросил взгляд на хаги, — а вы, — взор переместился на хаггаресов, — родились язвой, не принеся никакого блага родной земле. Нянчиться с вами я не хочу. Не хотите мира — выметайтесь из Салеи! Терпеть вас здесь я не буду. Салея кровью умоется, но вышвырнет каждого из вас и излечится наконец.

Хайнес обвёл тяжёлым взглядом притихших старейшин.

— Даю месяц, чтобы вы сами докопались и доложили мне, кто виновник. И два дня на составление и подписание мирного договора. А если не хотите, — Риш выдержал паузу, — собирайтесь и валите из страны. Салея была создана и приведена к величию проживающими в ней народами. И хозяева страны — мы! Вы же так нашей частью и не стали.

Риш поднялся и в полной тишине покинул собрание.

Неуверенное шевеление началось только после его ухода. Зашелестело шушуканье, кто-то возмутился, что, мол, хайнес много на себя берёт, но на него нехорошо зыркнули. Хаги и хаггаресы уже без прежней злости, но с неуверенностью начали посматривать друг на друга.

— Ну что ж, господа, — Оирид первый взял слово и сморщил нос в улыбке, — всыпал нам хайнес перцу. Раз уж времени мало, предлагаю не затягивать.

— Да не может он серьёзно говорить, что вышвырнет нас, — заявил кто-то.

— Иди и скажи ему об этом, — тут же раздался совет.

— Силы у них такой нет.

— Ты это Вотым скажи.

— Ага, или Ахрешиям!

— Хватит.

На ноги поднялся высокий худощавый хаги с наполовину седыми, наполовину золотистыми волосами и полностью седой бородкой клинышком.

— Пора уже, — веско обронил он, и даже самые рьяные из хаги не посмели возмутиться.

От хаггаресов поднялся черноволосый невысокий оборотень с маленьким морщинистым личиком и серьёзными голубыми глазами.

— Пора, — согласился он. — Только пусть сперва моя дочь домой вернётся.

Худощавый хаги перевёл взгляд на одного из старейшин на своей стороне — крепкого мускулистого мужчину, по лысине которого расползался затейливый чёрный узор.

— Ахрес, — позвал он, — к тебе требование.

— Так это всё же ты⁈ — разъярился оборотень, а лысый ему обаятельно улыбнулся.

— А ты думал, я сестру тебе свою прощу? Что ты её Ювашиям продал.

— Верни мне дочь!