"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Свири, а без него Свирь падет – сама видишь. Хоть дитя его выстраданное, хоть… суженого.

Я резко обернулась к Миролюбу.

– Ты тоже считаешь, что я должна забрать кого-то из родни? Или тебя?

Миролюб не стал отводить взгляда:

– Я не знаю, ясно солнышко. Знаю только, что кто-то пытался тебя убить. Ты спросила почему. Я ответил.

– Но ты тоже в это веришь? Ты меня… боишься?

Сама фраза звучала смехотворно, однако я вдруг поняла, что Миролюб вырос в этом мире суеверий и преданий.

– Коль я бы тебя боялся, ясно солнышко, ты бы в Свири осталась, – глядя мне в глаза, ответил он. – Я ничего не боюсь. Хотя нет, вру. Боюсь, что не смогу меч поднять. А пока я в силах, мне никто не страшен: ни забавцы, ни Святыни их с огнями да ветрами.

И сказано это было с такой спокойной уверенностью, что я в очередной раз подумала, какой он невероятный.

– Но ты тоже думаешь, что я эта самая… забавица?

Миролюб усмехнулся и, отправив в рот последний кусок лепешки, крепко обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– Да хоть и забавица. Ну, заберешь в свои земли? Так там, верно, ничуть не хуже, чем здесь.

Я нервно усмехнулась и вдруг поняла, что не могу остановиться. Зажав рот ладонью и давясь смехом, я хохотала и хохотала, пытаясь не думать о том, как это выглядело для мужчин.

Тот самый воин, что давал мне воду, скользнув от костра, вдруг оказался прямо перед нами. Я почувствовала, как напряглась рука Миролюба на моем плече. Воин протянул мне флягу и, повернувшись к Миролюбу, что-то сказал по-кварски, потом досадливо сморщился и что-то спросил через плечо. Савоец, говоривший по-словенски, подсказал:

– Травы.

Княжич снял руку с моего плеча и, приняв флягу, понюхал содержимое.

– Глед, – прижал воин ладонь к груди.

– Это его имя, – раздался из темноты голос Алвара, и они с Альгидрасом появились из-за деревьев.

В руке Алвар нес крупного зайца. Один из его людей тут же поднялся, принимая ношу, и, достав нож, принялся разделывать тушку. Я отвернулась. Алвар что-то спросил у Гледа, а потом взял у Миролюба флягу, понюхал и произнес:

– Эти травы силы вернут и покой.

Альгидрас забрал у него флягу и тоже понюхал, а потом протянул мне. Я вдруг подумала, что это выглядит слишком неуместно. Не он должен принимать решение, что мне пить, а что нет. Он мне никто. Миролюб, точно поняв мои сомнения, произнес:

– Пей.

Я сделала пару глотков и с благодарностью передала флягу Гледу. Тот скупо улыбнулся и, вернувшись к костру, опустился на землю рядом с Враном. Вран не стал спорить и принюхиваться – позволил себя приподнять, послушно сделал несколько глотков и снова лег на плащ, закрывая глаза. Глед спрятал флягу и, придвинувшись вплотную к огню, закутался в плащ.

Я пока не чувствовала особого успокоительного эффекта, однако смеяться больше не хотелось. Альгидрас сел на корточки в полуметре от меня и принялся водить ножом по земле, в задумчивости что-то рисуя.

– Я поговорить хотел, княжич, – подал голос Алвар, тоже присаживаясь на корточки, но уже со стороны Миролюба.

– Говори, – разрешил Миролюб и тут же с раздраженным вздохом сказал Альгидрасу: – Не рань землю понапрасну, хванец. Нельзя.

Альгидрас вскинул голову, нахмурившись, однако вытер нож о пучок травы и убрал за пояс.

– Говори, – повторил Миролюб.

– На рассвете я отпущу своих воинов. Дальше они идти с нами не могут. – Несмотря на то что старейшина Савойского монастыря понизил голос, два воина у костра повернулись в его сторону, и он, точно почувствовав это, коротко бросил через плечо: – После! – И тут же продолжил: – Дальше мы пойдем вчетвером. Ты знаешь эти земли. Насколько опасным будет путь?

– Здесь редко встретишь путников. Скорее разъезды из Свири, – медленно ответил Миролюб и тут же спросил: – Отчего ты их отправляешь?

– Я думал отпустить их позже, но Ансгар поторопил возвращение.

– Мы едем к Святыне Воды, княжич, – встрял в разговор Альгидрас. – Они не смогут даже приблизиться к ней, не то что находиться рядом несколько дней.

– А ты сможешь? – обратился Миролюб к Алвару.

Тот кивнул.

– Он сможет? – повернулся Миролюб к Альгидрасу.

Тот смерил Алвара долгим взглядом. Было видно, что этот вопрос уже поднимался, и не раз.

– Он верит, что сможет. А я верю ему.

И хотя речь шла лишь об уверенности Алвара в своей Силе, улыбка, появившаяся на лице старейшины Савойского монастыря, была едва ли не ярче костра.

Тот воин, что понимал по-словенски, отделился от общей группы и тенью навис над по-прежнему сидевшим на корточках Алваром. Алвар, надо отдать ему должное, довольно долго делал вид, что не замечает воина. В конце концов Альгидрас что-то сказал по-кварски, и Алвар с тяжким вздохом встал и кивком пригласил сверлящего его взглядом мужчину отойти в сторону. Я наблюдала за тем, как они скрываются в лесу, и думала о том, что старейшина Савойского монастыря либо очень храбрый, либо совершенно безрассудный. А может, оба варианта были верны.

Через некоторое время Миролюб спросил:

– А что будет с Алваром у Святыни Воды?

Альгидрас ответил не раздумывая:

– Ему будет очень плохо, он будет умирать в муках каждую секунду.

Княжич усмехнулся, а потом нахмурился, осознав, что это не шутка.

– Зачем тогда?

– Потому что это Алвар, – пожал плечами Альгидрас. – Человек, который всегда делает по-своему, не считаясь с теми, кому он дорог.

Я посмотрела на Альгидраса, неотрывно глядящего в густую темень, поглотившую Алвара с одним из его людей, и подумала, что Альгидрас тоже тот еще глупец, который отрицает истину. Что бы он ни говорил об Алваре, тот гораздо дороже ему, чем кто-либо другой в этом мире.

Мысли начали путаться, и я почувствовала, что соскальзываю в дрему. Хотела спросить у Миролюба, где мне ложиться спать, но вместо этого провалилась в сон, уронив голову ему на плечо.

Чужая война опаляет всегда больнее, В ней чуждая вера, чужие законы и нравы. И в сердце ее оказаться – нет доли страшнее, Когда непонятно, кто враг, и не знаешь, где правда.

Глава 14

Проснувшись утром, я почувствовала влагу на лице и, сморгнув холодные капли с ресниц, открыла глаза. Оказалось, что я лежу, свернувшись клубком, на расстеленном плаще в метре от почти потухшего костра. Удивительно, но холодно мне не было. Наверное,