Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

потупился, спрятал свои кулаки, вернулся за стол и некоторое время молчал. В кабинете стояла адская тишина, какая бывает лишь в очень далеких поселках. Лишь где-то за горизонтом чирикал далекий вертолет.

– Я ж для протокола спрашиваю, работа такая, – буркнул он. – А вы отвечать отказываетесь…

– Почему отказываюсь? Спрашивайте, – кивнул я.

– Кем работаете? – спросил следователь, подумав.

– Инженер-постановщик задач.

– Инженер-постановщик? – переспросил следователь, и его брови недоверчиво дернулись. – В театре, что ли?

Ответить я не успел – клокотание вертолета к тому моменту стремительно приблизилось и вломилось в решетчатое окно вместе с ветром. Рев был такой сильный, что если бы я начал кричать, то сам бы не услышал голоса. Затем гул резко стих, и вскоре в кабинет вошли двое в штатском.

Следователя Диму кивком попросили выйти и подошли ко мне.

– Роман? – начал один. – Я не буду тебе рассказывать сказки, а перейду прямо к делу. – Он начал деловито загибать пальцы. – Я из столицы. Приехал за тобой. Это мы вчера попросили местных, чтоб вы у них переночевали, извини, выхода не было, мало ли что… Ты ни в коем случае не арестован, просто ты сейчас один из самых важных свидетелей контакта. От того, согласишься ли ты помочь, может, зависит будущее страны. – Он помолчал. – Ты понимаешь, наша страна первой запустила спутник. Наш человек первым полетел в космос. Наши люди первыми вышли в открытый космос. И теперь наша страна первая устанавливает контакт с иноземным разумом! Это очень важно. Поэтому просим тебя поехать с нами, вертолет ждет…

– Выбора у меня нет, я так понял?

Он уклончиво покачал головой:

– Ты не арестован. Но нас ждет серьезная работа. Твои друзья тоже согласились нам помочь.

– Я их могу увидеть?

– Конечно, они уже сидят в вертолете. Я вас только попрошу пока не общаться: наши психологи хотят поговорить с каждым отдельно, чтобы показания были самыми точными, понимаешь?

– А мне хоть позвонить дадут? – спросил я.

Честно говоря, звонить мне было не нужно, это я так сказал, из принципа. Но он тут же протянул мне свой мобильник и махнул рукой, давая понять, что надо спешить и звонить я могу на ходу.

Подумав, я набрал мамин номер и, пока мы шли через двор к вертолету, кратко сообщил, что со мной все нормально, просто задерживаемся на даче. Но мама уже знала о пришельце и очень волновалась. Маруська ей, что ли, прочла мои вчерашние письма? Я успокоил ее как мог и побыстрее закончил разговор, пообещав, что скоро будем в Москве.

* * *

В Москве ли мы оказались или нет – этого я не знал. Бетонные корпуса и парк – то ли больница, то ли воинская часть. Впрочем, в парк нас не выпускали и вообще пообщаться не дали – сразу развели в разные коридоры, и я попал на допрос. Или беседу? Здесь моими слушателями были сразу трое: толстяк в погонах, бородач в белом халате и пожилая женщина, тоже в белом халате. Вопросы задавала она. А я отвечал.

– Мы приехали вчетвером: я, два моих друга, с которыми вместе работаем, и Лидка, жена одного из них. Сдали проект и устроили себе отгул. Сели в машину, поехали на реку Медведицу, на дачу. Там взяли удочки и пошли к реке. Расположились у реки, помидорчиков нарезали, пивко открыли. Лидка загорать легла. В небе ничего не видели. Слышали в лесу грохот, но не обратили внимания. Потом выползла из леса коробка, длинная, типа как от холодильника, но поменьше.

– Выползла или вышла? – быстро переспросила она.

– Не знаю, я на поплавок смотрел. Обернулся на шум, вижу – в кустах стоит коробка. И тут коробка произнесла: «И у нас есть первый звоночек, здравствуйте».

Я умолк, понимая, как бредово все это звучит.

– Продолжайте, мы внимательно слушаем. Именно «И у нас есть первый звоночек, здравствуйте»?

– Да.

– Во вчерашнем протоколе написано: «у нас», а теперь вы говорите «и у нас».

– Ну да, «у нас», «и у нас», «а у нас» – что-то типа такого.

– Роман, – женщина подняла палец, – это очень важно, постарайтесь вспомнить.

– Не помню. Да какая разница? – удивился я.

– Разница очень большая. От этого зависит, какую радиостанцию и в какое время он подслушал.

– Думаете, это с радио? – Я с сомнением покачал головой.

– Он выбрал фразу, которой, по его мнению, принято начинать диалог.

Я задумчиво почесал в затылке. А ведь действительно…

– Голос был ровный, без акцента? – продолжала она.

– Без акцента. Нормальный человеческий голос.

Толстяк в погонах задумчиво пометил что-то в блокноте.

– Хорошо, что было дальше? О чем вы подумали?

– Ну, мы подумали, деревенские шутят, залезли в коробку. Как бы чего не сперли…

– Что вы ему ответили? Кто из вас ответил?

Я снова почесал в затылке.

– Честно сказать, не помню. Кто-то из нас сказал что-то. Вроде «ты кто». Или «кто здесь».

– Что было дальше?

– Да! Юрик сказал: «Чё за фигня?» А он тут же выпалил: «Позвольте представить нашего сегодняшнего гостя». И замолчал. Типа представил.

– Откуда шел звук?

– Из коробки.

– Ничего при этом не открывалось, никаких отверстий?

Я помотал головой.

– Опишите коробку, – попросила она.

– Ну… Похожа на картонную по цвету. Без надписей. Только не картонная.

– Почему не картонная? Вы ее трогали?

– Нет. Но мне кажется, это не картон.

– Почему?

– Не знаю.

– Так что за материал?

– Не знаю.

– Пластик?

Я молча помотал головой. Ну откуда я знаю, в самом деле? Не трогал же я его.

– Хорошо, Роман, что было дальше?

– Я точно не помню. Ну… завязалась беседа. Мы уже поняли, что это не шутка, а что-то непонятное. Отвечал он очень быстро. Говорил поначалу отрывистыми фразами. Спросил пару раз голосом Юрика: «Чё за фигня?» Спросил женским голосом: «Как вас представить?» Ну, мы назвали имена, а дальше пошло легче.

– Насколько быстро он говорил?

– Слова произносил медленно и разборчиво. А вот отвечал моментально, не задумываясь. Говорил все увереннее и точнее… Ну, словно десять словарей успевал пролистать между фразами. Стал обращаться к каждому по имени и вел одновременно несколько разговоров, я не успевал следить, что он говорит остальным.

– Как же вы узнавали, к кому он обращается?

– Не знаю… – растерялся я. – Как-то узнавали, он то по имени называл, то интонацией показывал…

Толстяк в погонах снова что-то пометил в блокноте.

– О чем он спрашивал? О чем рассказывал?

– Сказал, что он космический пришелец.

– Это он так сказал: «космический пришелец»? Или вы его так назвали?

– Он. Я, говорит, космический пришелец. Прилетел на нашу планету из далекого космоса.