Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

– Кого? – ахнул я.

– Ну эту… – она оглянулась и перешла на шепот: – тварь на букву «п»… Ты знаешь, я ведь чуть сегодня туда не пошла!

– Ты?! – изумился я. – И ты не побоялась бы туда пойти?

– Ну да. Ты не знаешь, есть один профессор, короче, он доказал, что эта… на букву «п» ничего не сможет, если все выйдут. Наши ребята из сообщества переводчиков объявление повесили, договаривались на полдень… И я подумала – ну ты ведь тоже там… А потом смотрю на Майку: а на кого она останется? И не пошла. И знаешь, так стыдно – ведь если бы пошла, может, все бы добежали… А о них теперь ни слова, ни по телевизору, нигде… Что с ними в итоге случилось? Я никому не сказала, что видела то объявление. Только тебе. Ну вроде не видела и не знала, поэтому и не пошла… Понимаешь? – Она подняла на меня большие черные глаза. – Понимаешь?

– Понимаю… – протянул я. – Так, значит, если все пойдут, то даже ты пойдешь?

Ада медленно покачала головой:

– Нет. Все уже. Никто не пойдет. Завтра там уже стену начнут строить.

– Какую стену? С чего ты взяла? – удивился я.

– Мэр сегодня выступал в ратуше. Сказал, надо усилить безопасность, чтобы исключить теракты и лишние жертвы.

– Лишние?

– Сказал, что нужна стена и надежная охрана… Понимаешь? Они за нее! Они так ее дико боятся, что они всеми силами ее защищают!

– Когда он сказал, начнут строить стену?

– Сказал, с завтрашнего дня.

Я посмотрел на часы – всего лишь восемь вечера.

– Ты чего? – опешила Ада. – Ты куда?

– Я скоро! – крикнул я уже из прихожей. – Я понял, понял, что надо сделать!

* * *

Я действительно теперь знал, как это работает и что делать. Но мне нужен был Нариман. Контактов Наримана у меня не было – мы никогда не дружили, созванивались по работе в общей конференции на четверых, и я позвонил туда.

– Привет! – тут же ответил Нариман. Был он странно возбужден. – Слушай, тебе надо увидеть, как голова взрывается! Я сейчас по кадрам рассматриваю интервью, вообще чума и ад! Прямо до тошноты! Но оторваться невозможно! Сначала набухают глазные яблоки, это первые три кадра… Я сейчас разверну к ноуту, тебе экран видно?

– Кончай на трупах плясать, – отрезал я. – Всю жизнь на диване сидишь и трэш смакуешь.

– Ты сдурел? – обиделся Нариман. – Я первый в мире, кто это снял в профессиональном качестве! Это бомба! Это же ценнейшая хроника! Для истории, для потомков!

– Нет у нас больше никакой истории. И потомков у тебя не будет.

– А ты чего предлагаешь? – обозлился Нариман.

И я рассказал.

Нариман сперва не понял.

Я объяснил второй раз.

Нариман обеими руками вцепился в шевелюру и принялся ожесточенно чесаться – ну точно Капельдинер. Только у того лысина, а у Наримана руки до плеч в татуировках, разноцветных, как обои в квартире пенсионерки.

– А если я откажусь? – спросил он наконец.

– Ты не откажешься.

– Почему?

– Вот именно поэтому.

– Почему?

– Потому что тогда все будут знать, что ты трус и отказался.

– Меня же она первым и убьет, – вздохнул Нариман.

– Больно ты ей нужен, ты просто оператор. От тебя нужна только съемка.

– Но тебя она точно убьет.

– Ну если до сих пор не убила, значит либо еще не поняла, что мы задумали, и время есть, либо у нас все получится.

– Ну ладно, а звонки в студию?! А в кадре кто будет?! Ты, что ли? – фыркнул Нариман. – Ты хоть раз передачу вел? В кадр мне надо садиться!

– Я буду в кадре, – вдруг раздался голос Вербы.

Мы и не заметили, что она давно подключилась к конференции.

– Тебя точно жалко, – возразил Нариман.

– Но я лицо канала. Люди поверят только мне.

На это возразить было нечего.

– У тебя повязка на лице, – напомнил Нариман.

– И отлично, – кивнула Верба. – Больше будет впечатление. А моя карьера все равно закончилась – меня с этим шрамом никто в эфир больше не пустит. Так что будет мой последний выход. Я сейчас вызываю такси и буду через двадцать минут у тебя. Ставь свет, разворачивай хромакей. Если не успеем все сделать до ночных программ – в эфир нам не вылезти.

– А как мы вообще в эфир вылезем? – спросил вдруг Нариман.

Об этом я, если честно, вообще не думал.

– Я поставлю в эфир, – вдруг раздался голос Марка. – Скажу, срочно прислали из мэрии по приказу Капельдинера. Я редактор канала, мне техники подчиняются. А Капельдинера в такое время уже не будет.

* * *

Но Капельдинер был – светящееся окно его кабинета мы увидели, как только въехали на парковку. Но нам уже было не важно.

Когда мы с Нариманом вошли в его кабинет, Капельдинер удивленно встал навстречу, еще не понимая, зачем мы здесь в такое время. И только когда я подошел вплотную, а Нариман зашел сзади, он начал что-то понимать, но крикнуть не успел – Нариман зажал ему рот, мы вывернули ему руки за спиной и аккуратно положили лицом на стол, прямо перед его дисплеями, там сейчас шел какой-то мюзикл. В ящике стола нашелся скотч, мы заклеили ему рот и связали руки.

Где-то вдалеке в коридорах раздавался голос Марка – высокий, но от этого даже более убедительный: «Капельдинер сказал: немедленно в эфир! Это из мэрии материал! Что – где? Вот же флешку я вам протягиваю!»

Прошло несколько томительных минут. Капельдинер слабо дернулся.

– Простите, Герман, – сказал ему Нариман.

– Так надо, – добавил я.

Мюзикл на дисплее исчез, и появилась Верба.

– Экстренный материал на нашем канале! – объявила она торжественно. – Многие из вас уже слышали из неофициальных источников о гипотезе профессора Йогана Дрейка, который сегодня отдал себя в жертву Пикалке, и о группе горожан, которые предприняли неофициальную попытку уничтожить Пикалку. До этой минуты первый областной канал не мог раскрыть эти подробности, чтобы не сорвать план профессора, но сейчас вы узнаете правду! Профессор не только математически доказал, что Пикалка делает выстрел раз в секунду и поэтому совершенно беззащитна против одновременной атаки множества людей! Профессор раскрыл сам принцип, с помощью которого Пикалка выясняет, кто именно, как и откуда пытается ее атаковать!

– Даже если Пикалка нас всех сейчас убьет, – прошептал над моим ухом Нариман, – флешка-то уже крутится.

– Да, – сказал я тоже шепотом, и мы переглянулись. – Как думаешь, поверят в эту чушь?

– Поверят, – убежденно кивнул Нариман. – Зрители нашего канала и не в такую чушь верили.

Верба на