Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

– Да кому ты нужен, – сказал я.

– Ну или куда-то за нашей спиной, плюс-минус сто метров, клянусь!

– У нас вообще-то целый город за спиной. С пригородами до горизонта.

– Клянусь, она стреляла куда-то рядом! У меня кадры должны остаться! – не сдавался Нариман, хотя все видели, что ему просто стыдно за свою истерику.

Мы развернулись и тихо зашагали к вагончику охранников. И, уже почти дойдя, поняли, что там что-то случилось.

– Быстрее! – замахал нам с порога рыжий охранник, лицо его сейчас казалось бледным, а весь мундир был покрыт словно алыми каплями росы. – Быстрее проходите и уходите, не оборачивайтесь!

Но я все-таки тайком обернулся.

На кресле вместо человека в штатском безвольно лежало обезглавленное тело, а все кресло, пол и стены вокруг были разрисованы, словно неумелый граффити-бой пытался здесь красным баллончиком нарисовать восход.

* * *

Пробка на проспекте Героев стояла глухо – видно, впереди была авария.

– Долго нам еще? – спросил Нариман с заднего сиденья.

– Часа два, – откликнулся я. – А если пробка не рассосется, то три.

– Если он такой профессор, чего не живет в центре города? – проворчал Нариман.

– Может, он свежий воздух любит, – возразила Верба.

– А лекции по интернету ездит читать?

– Нариман, – сказал я примирительно, – что-то ты нервный. Из-за трупа в караулке, что ли?

– Я нервный, – объяснил Нариман, – потому что поднялся в пять утра ради прямого включения, а меня поставили против солнца, а потом еще сказали, что гоню брак, и включения не было!

– К тебе никаких претензий, – ответил Марк. – Я говорил с Капельдинером, он с первых секунд остановил трансляцию, сказал: не то в кадре было.

– Не та Пикалка, что ли? – оскорбился Нариман. – Не тот парк? У нас что, есть на планете другой город, где выросла другая Пикалка? Что там могло быть не то в нашем кадре?!

– Хочешь, сам у него спроси, – огрызнулся Марк.

– Не хочу.

В зеркало я видел, как Нариман вынул ноутбук, расчехлил камеру и принялся соединять их шнуром. «Не то попало, не то попало…» – ворчал он.

Пробка вдруг резко закончилась, и я вдруг увидел почему: впилившись в разделитель, поперек проспекта стояла маленькая легковушка, а за рулем сидела женщина без головы. Рядом стояли две полицейские машины и скорая. Никто из наших этой сцены не заметил, и хорошо, сцена не из приятных. Я не стал ничего им говорить.

Город закончился, вокруг потянулись поля и загородные склады.

– Охренеть! – вдруг воскликнул Нариман с заднего сиденья. – Верба, смотри!

– Это ты пририсовал? – недоверчиво откликнулась Верба.

– Солнце пробило! Понимаешь, почему наш эфир выключили?

– Что там? – заворочался Марк, пытаясь ослабить ремень безопасности и повернуться. Нариман передал ему ноутбук, Марк долго вглядывался, а потом вдруг присвистнул: – Маленький… Так вот зачем его поставили…

– Мне кто-нибудь вслух объяснит, что там? – раздраженно спросил я. – Или мне обернуться и перестать следить за дорогой?

– Там рядом с Пикалкой, – объяснила Верба, – уже растет вторая. Ее щитом загородили, чтоб с площадки было не заметно. А солнце насквозь просветило. Театр теней. И она в кадр попала.

– Вторая Пикалка?! – изумился я. – А кто же ее щитом загородил?

– Охранники. Или госслужбы, – объяснил Марк. – Видно, указание было, чтоб народ не пугать. А Капельдинер уже в курсе, раз так быстро среагировал.

Я помотал головой:

– То есть нам еще и врут? Нам, медийщикам?

– Ну почему врут. Недоговаривают.

– Почему же Капельдинер тогда сразу не предупредил, чтобы мы вторую Пикалку не показывали?

– Наверно, государственная тайна.

– Но мы же имеем право знать, мы же телевизионщики!

– Особенно ты, – сказал Нариман.

Ох, все-таки не люблю я его.

* * *

Профессор Дрейк выехал нас встречать во двор особняка на электрическом кресле. Был он стар, его желтоватое лицо обрамляла седая борода, а желтые глаза сияли веселыми огоньками.

Осведомившись, как доехали и не хотим ли чая, он пригласил нас в свой кабинет. Кресло зажужжало и въехало по пандусу в дом, мы пошли следом. Все стены в кабинете профессора Дрейка были в книжных полках – я никогда не видел столько книг.

Пока мы расставляли аппаратуру и свет, профессор непрерывно кашлял.

– Вы неважно выглядите, – осторожно сказала Верба. – Сможете говорить со мной полчаса?

– О, не волнуйтесь! – весело успокоил профессор. – Как только мы начнем беседу, я перестану кашлять, обещаю! Но вы тоже неважно выглядите. Что у вас с лицом, милая, попали в аварию?

– Пустяки, кошка царапнула, – ответила Верба. – В кадре будете только вы.

– Если можно, чтобы кресло в кадр не попало, – попросил он. – Неприятная штука это кресло, не люблю его.

– Отсутствие лишнего в кадре – наша профессия! – ответил Нариман. – Особенно сегодня.

– Хватит шуток, – тихо одернул его Марк.

– А я и молчу. У меня все готово.

– Мотор! – скомандовал Марк.

И Верба заговорила:

– Мы в гостях у доктора математики Йогана Дрейка, чье имя вчера облетело весь интернет. Профессор, если вкратце, – в чем смысл вашей гипотезы?

– Если вкратце, – заговорил Йоган, – я всю жизнь занимался теорией игр.

– Игр?

– Это область математики. Хотите поиграем? Вы – средневековый пират. После кораблекрушения вас выбросило на остров диких людоедов. Ваша задача – всех убить. У вас есть один мушкет, бесконечный запас пуль и порох. Но есть проблема: мушкет долго перезаряжать. Если они на вас нападут скопом, вы погибли. Какую стратегию вы изберете?

Верба недоуменно молчала.

– Самая эффективная стратегия в такой игре – это стратегия террора. Вам надо держать людоедов в страхе, чтобы они боялись к вам приблизиться, а одновременно отстреливать их по одному – непрерывно и методично. Именно этим Пикалка и занимается.

– Зачем ей это? – удивилась Верба.

– Вот этот вопрос нам не важен, – грустно усмехнулся Йоган. – Мне совершенно ясна ее стратегия, и потому видна цель ее игры. Как вы будете играть в пирата с мушкетом? Для начала вы должны выбрать удобное место, откуда простреливается весь остров, и начать тайный отстрел. И мы помним, что эпидемия таинственных смертей началась задолго до того, как Пикалку обнаружили посетители парка. Далее, когда ваше присутствие наконец раскрылось, вам следует убивать всех первых встречных – это поможет еще чуть-чуть сохранить тайну. Она так и поступала. Когда ваша деятельность перестанет быть тайной для дикарей, пришло время дать им понять, что источник гибели – именно вы и приближаться к вам ближе определенной границы смертельно опасно. Иначе людоеды не отличат пулю от внезапной хвори, не поймут, что происходит, и могут в панике вас убить. Она