Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

В дверь постучали, и Шмелёв бросил на неё недовольный взгляд, а затем скомандовал:

— Войдите!

Порог кабинета заведующего переступили две молодые девушки, лет по двадцать пять каждая.

— Ой, у вас тут работа по укреплению сплочённости коллектива? — удивилась одна из девушек.

— Что? Простите, а вы кто? — удивился Шмелёв, отодвигая в сторону полупустую чашку чая с мелиссой.

— Косьмина Ольга Александровна и Волкова Ксения Викторовна, — представилась общительная девушка, указав сначала на себя, а затем на свою напарницу. — Мы из комиссии медицинской коллегии пришли протестировать навыки ваших сотрудников. Я так понимаю, они здесь?

— Всё верно, — сдержанно кивнул Шмелёв.

Я бы ни за что не подумал, что таких приятных и молодых девушек могут взять в комиссии. Мне всегда казалось, что там работают опытные целители, а отбирают в комиссию исключительно по врождённой вредности и умению портить нервы. Впрочем, я немного переоценил девушек, потому как нашей крови они попили знатно.

Первым пройти тестирование выпало Басову, как старшему целителю в нашей бригаде. Ни результаты тестирования напарника, ни его впечатления мне так и не удалось узнать до собственного тестирования, потому как на станцию Басов не возвращался, а меня девушки вызвали сразу после возвращения.

— Николай Александрович, мы предлагаем вам пройти небольшой практический тест. Сейчас мы наведаемся в отделение больницы, где под наблюдением находятся самые разные пациенты, и вы должны будете провести диагностику для нескольких пациентов, на которых мы укажем. Лечить никого не нужно, только продиагностировать.

Попахивает какой-то подлянкой. Не удивлюсь, если в палаты временно подселили пару посторонних пациентов, и девушки укажут именно на них. Будь здесь Леонова, она бы выдворила и посторонних пациентов из палат, и этих фантазёрш из комиссии, но Шеншин действовал куда более мягко и позволял манипулировать собой. Особенно, если перед ним помахать удостоверением из Яра, или вообще из Москвы.

Не знаю насколько мои догадки верны, но стоило мне войти в палату, я убедился в верности своих мыслей, потому как пациент оказался с изюминкой.

На первый взгляд могло показаться, что с ним всё в порядке. Вот только была у него небольшая опухоль головного мозга, но доброкачественная, а вокруг внутренних органов скапливался едва заметный налёт, придающий их поверхности тусклое свечение.

Когда я поделился с членами комиссии своими наблюдениями на счёт опухоли, меня поддержали, а вот слова о втором диагнозе вызвали бурные обсуждения и даже споры.

— У Вильяминова белковый энормогенез, который целители часто называют «мерцающее бремя», — объяснил я после осмотра первого пациента. — Это болезнь, в ходе которой в организме накапливается особый белок, мешающий работе внутренних органов…

— Любопытно, — заулыбалась Ксения Викторовна, не дав мне договорить. — И где же вы наши у пациента этот ваш белковый энормогенез? Вы ведь понимаете что обнаружить эту болезнь с помощью дара крайне сложно на ранней стадии, пока она не начнёт создавать негативные изменения в организме? По сути, до определённого момента пациент не испытывает дискомфорта, пока не почувствует недомогание.

— Вы замечали мерцающее свечение на стенках вокруг его сердца, печени и почек, когда проводили диагностику внутренним зрением? Это есть не что иное, как белковый энормогенез. Этот белок совсем не полезный и ничего хорошего не даст. Со временем его сердце и остальные органы будут увеличиваться, чувствовать нагрузку, а затем в какой-то момент просто перестанут работать. Присмотритесь, у него ведь уже увеличено сердце! Готов поспорить, при общении с пациентом мы узнаем, что он испытывает отдышку даже при незначительных нагрузках и страдает от аритмии и отёков ног. Да, он не почувствует это сразу. Этот процесс может занимать десятки лет, но итог, к сожалению, неминуем, если не начать лечение.

— Вы заблуждаетесь, — отмахнулась Волкова. — У него просто болят ноги из-за ревматоидного артрита, поэтому он стал меньше ходить, из-за этого появился лишний вес. Он-то и повлиял на одышку, увеличение сердца и аритмию. То, что вы видите своим внутренним зрением и принимаете за «мерцающее бремя» является просто жировыми отложениями.

— Дилетанты, — тихо произнёс я, закрывая глаза. — Вообще удивительно, что людей, который торчат в кабинетах и заполняют бумажки вместо того, чтобы использовать свой дар по назначению и набираться практического опыта, вообще допускают в состав комиссии. Ольга Александровна, надеюсь, хотя бы вы со мной согласны? Как думаете, как быстро у пациента появятся необратимые последствия, которые вы заметите и подтвердите мои слова?

— Уже появились, — сухо произнесла Косьмина, закончив диагностику. — Я вижу, что сердце и остальные органы, поражённые «мерцающим бременем», действительно увеличились, и причина здесь не в образе жизни. Думаю, всё дело в постоянном воспалительном процессе, который создал благоприятные условия для прогрессирования этой болезни. И да, это едва уловимое мерцание на стенках внутренних органов — это не жир.

Нужно было видеть лицо её напарницы. Волкова выглядела так, будто получила пощёчину от коллеги. Собственно, с профессиональной точки зрения это именно так и было.

— Господин Павлов, должна признать, что ваши наблюдения касательно причин развития «мерцающего бремени» очень ценны и позволили нам иначе посмотреть на эту болезнь. Очень может быть, что в ближайшее время мы сможем пересмотреть методы диагностики и существенно продвинуться в профилактике этой проблемы. Примите моё признание. Думаю, дальнейшее испытание ваших возможностей не имеет смысла.

— Очень жаль, я ведь только вошёл во вкус, — произнёс я, вызывая улыбку у Косьминой и недовольный взгляд у Волковой.

Ксения Викторовна всё-таки настояла на том, чтобы осмотреть остальных заготовленных пациентов, но у каждого из них я находил скрытые сюрпризы, из-за которых они оказались на больничной койке. Как правило, это были спорные моменты, которые требовали спланированного лечения, а не тупого вливания энергии.

По итогу тестирования меня восстановили в должности, и кже завтра мне предстояло выходить на вызова. Хорошо, что я не послушал совета Рины и не решился ставить на это время приём в частном кабинете, иначе пришлось бы переносить приём пациентов, что наверняка у многих вызвало бы недовольство.

Вернувшись домой, я наткнулся на Лёню, который находился в непривычном для него состоянии задумчивости. Почему-то моя новость о возвращении к работе его не особо обрадовала, хотя раньше мои успехи вызывали хотя бы нейтральную или ироничную реакцию.

— Чем займёшься теперь, когда этот негодяй отправился на рудники? — поинтересовался брат, вспоминая о недавней победе над Серым кардиналом.

— Спокойно жить и прогрессировать, — ответил я с