"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Немиров разулся и прошёл внутрь.

Интерьер в квартире обыденный, характерный для Петрограда — не сказать, что зажиточный, но где-то на уровне чуть выше среднего.

В гостиной, где Ленин заседал с каким-то неизвестным Аркадию человеком, стояло чёрное пианино, над которым висели маятниковые часы из тёмного дерева, а по центру небольшой треугольной комнаты размещался обеденный стол. Стол сейчас завален исписанными бумагами, а на самом краю его стоял поднос с заварником и пиалами.

— Аркадий Петрович! — увидел новоприбывшего Ленин. — Здравствуйте!

— Здравствуйте, Владимир Ильич, — улыбнулся ему Аркадий.

— А это Григорий Евсеевич Зиновьев, — представил Ленин своего собеседника. — Мой старый друг и виднейший большевик!

— Рад знакомству, — пожал ему руку Аркадий.

Об этом человеке он слышал. Вечно был в контрах не только со Сталиным, но даже с Лениным — подробностей Аркадий не помнил, но, вроде бы, конфликтовали они с самой революции. А потом, в 1934 году, Сталин его казнил.

Иосиф Виссарионович сомневался в том, что Зиновьев лоялен, так как тот любил выступать в качестве оппозиции, а в 30-е был кризис коллективизации, которая проходила форсированными темпами, с кровавым шлейфом. И Зиновьеву, в такой напряжённой обстановке, не простили его постоянную «оппозиционность».

Впрочем, Аркадий допускал, что его казнили тогда просто «на всякий случай», в ходе раскручивания спирали репрессий, которую, раскрутив однажды, очень сложно скрутить обратно.

Так или иначе, но с Зиновьевым и… Каменевым, нужно быть осторожнее. Никто не знает, как всё сложится дальше, поэтому Аркадий решил, что лучше держаться от них подальше.

«Обвиняли-то в троцкизме, а где сейчас Троцкий?» — подумал Аркадий.

Спрашивать об этом большевиков он не стал, потому что знание о таком субъекте — это слишком подозрительно. Факт — в Петрограде он если и есть, то не особо светится и в дела партии не лезет.

— Аркадий Петрович, — произнёс Ленин. — Присаживайтесь на диван — нам есть о чём побеседовать.

Немиров сел на диван, обитый тканью с цветочным узором в тёмных оттенках коричневого и золотистого. Под ним тихо скрипнули пружины.

Ленин переместился на сиденье пианино и внимательно рассмотрел облик Аркадия.

Одет Немиров был в солдатскую гимнастёрку и чёрные галифе, а обут в хромовые сапоги. На левой стороне груди у него был закреплён знак выпускника Владимирского военного училища, а на поясе висела георгиевская шашка. Фуражку он уже снял и положил на колени.

Переход на солдатские гимнастёрки был осуществлён сразу же, как подсчитали потери от снайперского огня. Выделяющаяся офицерская форма помогала снайперам отличать офицеров, поэтому генерал Алексеев издал приказ о смене формы одежды всего офицерского состава сначала в 1-й армии, а затем и на Северном фронте.

— Владимирское военное училище? — спросил Зиновьев.

— Так точно, — ответил Аркадий.

— Перейдём к делу, — произнёс Ленин. — Наш прошлый разговор закончился на вашем видении формирования Красной Армии.

— Рабоче-крестьянской Красной Армии, — поправил его Аркадий. — Название должно отражать суть явления. Основную массу военнослужащих будут составлять рабочие и крестьяне, а офицерский состав, постепенно, будет представлен именно ими.

— Не слишком ли смелые заявления для царского офицера? — усмехнулся Зиновьев.

— Гриша, он из крестьян, — серьёзно произнёс Владимир Ильич.

— Что-то не очень-то похоже, — недоверчиво рассмотрел его Григорий Евсеевич.

Действительно, Немиров уже давно полноценно влился в офицерскую среду, поэтому практически неотличим от основной её массы. Это отражается почти во всём — бесконечная муштра и десятки часов изучения офицерского этикета оставили на нём неизгладимый след.

— Тем не менее, он происходит из крестьян, — покачал головой Ленин. — Его классовая близость к нам несомненна и неоспорима. Продолжайте, Аркадий Петрович.

— В прошлый раз мы закончили говорить о принципе единоначалия[28], — произнёс Немиров. — Солдатские комитеты, к сожалению, нарушают этот принцип, что в корне подрывает дисциплину. Без дисциплины солдаты воюют очень плохо, бессмысленно гибнут и даже становятся причиной гибели своих товарищей. Как компетентный офицер, я считаю, что напрасная гибель солдат — это недопустимо.

— Да, я помню, — кивнул Ленин. — Вы — человек военный, разбираетесь, а вот мне это не совсем понятно.

— Я приведу пример, для наглядности, — сказал на это Аркадий. — Лучше всего подойдёт пример из моей курсантской юности…

Далее он озвучил короткую поучительную историю из курсантского прошлого, правда, из другой жизни.

— Действительно, наглядно, — согласился Ленин. — То есть, вы до сих пор уверены, что народное ополчение — это нежизнеспособно?

— Абсолютно нежизнеспособно, — кивнул Аркадий. — Достижения Революции должна защищать регулярная армия, потому что враги Революции придут не с добровольным ополчением, а с подготовленными и решительными солдатами. И разагитировать их не получится — просто не успеете. Ополчение будет сметено, а потом правительству будет не до агитации — нужно будет думать, как смягчить навязанные условия мирного договора.

— Сурово, — покачал головой Зиновьев.

— Лучше суровая правда, чем сладкая ложь, — ответил на это Аркадий. — Революцию нужно защищать и у вас, Владимир Ильич, уже есть армия, которая готова встать на её защиту. Нужно просто не позволить её уничтожить преступными приказами.

— Вы убедили меня ещё в прошлый раз, — отмахнулся Ленин. — В майских тезисах это уже отражено. Рабоче-крестьянской Красной Армии — быть.

Мария Ильинична принесла чай и сладости.

— Вы считаете, что империалистические силы сразу же постараются уничтожить нас? — поинтересовался Ленин.

— Не сразу, — покачал головой Аркадий. — Война проходит очень тяжело, с критическим надрывом сил, поэтому, в ближайшие несколько лет, Антанте будет не до того, а Германия рухнет в пучину хаоса и, возможно, революции.

— Революция в Германской империи? — скептически усмехнулся Зиновьев.

— Шансы на это есть, — не согласился с ним Ленин. — И я считаю их очень высокими. Особенно, если война будет проиграна.

— Когда, а не если, — произнёс Аркадий.

— Считаете, что поражение Германии — это решённый вопрос? — спросил Владимир Ильич.

— Ровно в тот день, когда в войну вступили США, — кивнул Аркадий. — Германия обречена и всё, на что она может рассчитывать — смягчение условий навязанного мирного договора. О военной победе речь не идёт уже давно. Осталось несколько наступлений и всё.

— И когда, по вашему мнению, состоится поражение Германской империи? — с усмешкой поинтересовался Григорий Евсеевич.

— Ближе к ноябрю-декабрю 1918 года, — улыбнулся Аркадий. — Когда американские дивизии начнут высадку во Франции.

— Очень смелый прогноз, — хмыкнул Зиновьев.

— Можете запомнить этот разговор и вспомнить его в декабре 1918 года, — сказал на это Аркадий. — И тогда мы снова поговорим об этом.

— Что ж, я запомню, — кивнул Григорий Евсеевич.

— Отказ от системы званий старого порядка, — произнёс Ленин, пожелавший вернуть беседу в первоначальное русло. — Что вы думаете об этом?

— Рекомендую её преобразовать, а не уничтожать, — ответил Аркадий. — Например, упразднить