"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

унтер-офицеров и внедрить сержантов. Ефрейтор, младший сержант, сержант, старший сержант, старшина — этого будет достаточно. А из офицерской иерархии убрать германщину. Младший лейтенант, лейтенант, старший лейтенант, капитан, майор, подполковник, полковник, а дальше генералы. Это не будет похоже ни на что, что есть в других армиях и уж точно не будет походить на звания царского режима. При царе не было лейтенантов и майоров, а сами наименования оставшихся званий — это нечто общевоинское, уже существующее в армиях мира.

— Чем вам не нравится идея уничтожения пережитков царского режима? — поинтересовался Ленин.

— Ломать — легко, — вздохнул Аркадий. — Но что, если лучше не ломать, а модернизировать? Не всё, что было при царе, было плохим — я так считаю. Да, плохого было очень много. Но если дом имеет много плохих архитектурных решений — это не повод сжигать его дотла. Лучше и дешевле перестроить его.

— Как-то слишком умеренно, — покачал головой Зиновьев.

— Мы должны работать с тем, что имеем, — пожал плечами Аркадий. — Царский режим кровав, но кровью запятнано не всё. В армии служат простые люди — они делают эту армию. Мы построим РККА не с пустого места, а на основе кадров царской армии. И постепенно изменим её в лучшую сторону. Военные училища будут обучать обычных детей, не имеющих аристократического происхождения — за три-четыре года мы получим первый офицерский состав нового содержания. Офицеры из рабочих и крестьян, которые придут на замену царским офицерам.

— А как вы можете гарантировать, что царские офицеры не восстанут, когда поймут, к чему всё идёт? — спросил Ленин.

— Единоначалие, — улыбнулся Аркадий. — Обеспечьте лояльность высшего командного состава и всё — нижестоящие офицеры не смогут оказать значимого сопротивления. К тому же, в Красную Армию будут идти те офицеры, которые уже внутренне приняли её иное содержание. Добровольцы.

— Вам обязательно нужно встретиться с Николаем Ильичом Подвойским, — задумчиво произнёс Ленин. — Он старый большевик и проявлял интерес к теме обороны достижений Революции. Возможно, вы сработаетесь.

— Возможно, — кивнул Аркадий.

— Вы подняли тему лояльности царского генералитета, — заговорил Зиновьев. — Генерал Алексеев. Я слышал, что он очень тесно взаимодействует с Временным правительством и пользуется особым положением. Зачем нам столь сомнительный элемент? Не лучше ли назначить командовать армиями кого-то более лояльного?

После этих слов он выразительно посмотрел на самого Немирова.

— Я не сомневаюсь в лояльности генерала от инфантерии Алексеева, — твёрдо произнёс Аркадий. — Генерал поддерживает идеи Маркса и полностью открыт делу социалистической революции. Если задумаете убрать Алексеева — тогда заодно убирайте и меня.

Ленин удивлённо приподнял бровь.

— Я просто спросил, — развёл руками Зиновьев.

— Мы начали вместе — вместе и закончим, — сказал Аркадий. — Генерал Алексеев раньше всех начал понимать характер будущей войны, поэтому очень и очень много сделал для сохранения жизней простых солдат — только за это он достоин того, чтобы быть первым среди основателей будущей Красной Армии.

— Никто не собирается убирать Алексеева, — поморщившись, сказал ему Ленин. — Он нужен нам. Мы не вероломная сволочь — Алексеев получит заслуженное место на самой вершине Красной Армии — я обещаю вам это, Аркадий Петрович.

*13 мая 1917 года*

— Здравствуйте, товарищи! — вошёл Аркадий в полевой госпиталь.

— Здравия желаем, товарищ подполковник! — ответили раненые.

Вслед за Немировым в госпиталь вошли солдаты с ящиками.

Новгородский фармакологический завод продолжает исправно функционировать — выпускают стрептоцид в промышленных масштабах. Точных цифр Аркадий не знал, но сейчас стрептоцид можно найти в любой аптеке.

Товар, после масштабной рекламной кампании, стал востребованным, поэтому его можно найти в любой аптеке Петрограда.

Аркадий заказал себе двадцать килограмм, которые и были привезены вместе с другими наименованиями лекарств.

Привезённый запас будет распределён по всем госпиталям, поэтому каждый раненый сможет рассчитывать на лекарство, пусть и не чудодейственное, но эффективное.

Антибиотики — это лишь отдалённая мечта. Там всё очень непросто, поэтому, когда появится возможность, нужно будет как-то ненавязчиво подтолкнуть учёных в верном направлении.

«Мои познания о лизоциме и пенициллине особо не помогут», — подумал Аркадий. — «Выделить лизоцим из яичного белка, в нынешних условиях, невозможно, а вот выделять пенициллин с помощью амилацетата…»

Всё это требовало целой группы учёных-медиков и учёных-химиков, которые должны будут работать сообща. Самое главное для Аркадия было сохранить свою анонимность. Идеально было просто навести специально обученных людей на идею и дать им поработать.

Пенициллин — это буквально следующая историческая эпоха медицины. Миллионы безнадёжных выживут и дадут потомство, что скажется на будущем этого мира — родятся дополнительные миллиарды.

Аркадий не был уверен на 100 %, но подойти к эре депопуляции с десятком миллиардов будет лучше, чем с восемью миллиардами — как минимум, это замедлит процесс, а там, возможно, что-то придумают.

Так себе идея — уповать на то, что потомки сами что-то придумают, поэтому он собирался проработать этот вопрос и позаботиться о том, чтобы у людей не было причин считать, что «сейчас не самое лучшее время, чтобы заводить детей».

Немиров, приветливо кивая раненым, направился к кабинету главного врача.

«Как устранить причины войн и различных социально-экономических кризисов?» — думал он. — «Социализм?»

Между социалистическими странами случались войны. Их было, если отбирать по критерию именно полноценной войны, всего две. Китайско-вьетнамская война и Кампучийско-вьетнамский конфликт.

Только вот Аркадий считал важным одно обстоятельство: в обоих этих случаях воевали маоисты против социалистов.

По сравнению с сотнями крупными и тысячами мелких войн, случившихся при капитализме, две очень маленькие войны — это ничто.

Это значит, что конкретно между собой социалистические страны воевать не склонны, даже при наличии идеологических разногласий. И это обнадёживало Немирова.

Первая мировая война же началась ради денег — уже умер десяток миллионов, солдат и гражданских.

«Не то, чтобы умереть ради идеи как-то лучше, но умереть ради денег — это совсем глупо», — подумал Аркадий. — «И ладно, если эти деньги, по итогам войны, были бы честно разделены между всеми выжившими участниками, но нет же — основные выгодоприобретатели даже винтовки в руки не брали».

И Вторая мировая война тоже будет начата ради денег. Умрёт семьдесят миллионов человек.

Остановить Вторую мировую бойню Аркадий не в силах — он трезво оценивает свои возможности. Но вот уменьшить последствия…

Ему сложно оценить последствия своего влияния на Восточный фронт Первой мировой, но он смел надеяться, что очень раннее внедрение эшелонированной обороны и постепенное сокращение на Северном фронте наступлений людскими волнами, а также стрептоцид — это достаточно веский вклад.

«Даже если было понесено на 10–15 % меньше потерь — это уже стоило того, чтобы разводить всю эту активность», — заключил Аркадий и открыл дверь кабинета.