Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

с наследником. Дети его погибли в каком-то давнешнем кораблекрушении, и во всем воздушном океане единственной родной кровинкой осталась некто Ринриетта Уайлдбриз, ныне известная тебе под дурацким прозвищем Алая Шельма. Пока он бороздил облака, схватываясь с королевскими фрегатами и броненосцами дауни, Ринриетта училась в Аретьюзе, постигая азы юридических наук. Читала учебники вместо Пиратского Кодекса и штудировала параграфы морского права вместо наставлений по абордажному бою или навигации. Когда старый пират увидел тень лепестка Розы и спохватился, было уже поздно. Прочих родственников, кроме Ринни, у него не значилось. При жизни его не раз протыкали шпагой, но это, думается мне, оказался для него самый болезненный удар.

Тренч несколько раз провел щеткой по стволу пушки, но больше по инерции.

- Но он же передал «Воблу» Ринриетте?

- Ага. Совершенно пустую, если не считать ящика старых сухарей, ржавого мушкета, бечевки и пятерых бродячих сомов в трюме. И то, как мне кажется, последние к наследству не относились…

- Корабль, но не клад?

- Только «Воблу». Некоторое время, кстати, мы надеялись, что он спрятал клад где-то на борту. Перетрясли весь корабль от бака до юта. Чертовски тяжелая оказалась работа, с учетом того, что даже у прямого коридора на «Вобле» может быть до дюжины поворотов… Фоновое магическое излучение не сахар, сам понимаешь. Иногда я удивляюсь, как мы сами не спятили во время тех поисков… Нашли говорящую рыбу. Нашли иллюминатор в другое измерение. Нашли даже каюту, где нарушен ход времени. Но клада не нашли. Старый пират был дурак, но принципиальный дурак. Он решил проверить внучку, прежде чем передать ей сокровища.

- Как проверить? – напряженным голосом спросил Тренч. Забыв про ржавчину, он слушал Габерона, механически водя пальцам по завитушкам узоров на стволе пушки.

- Сдать пиратский экзамен, если можно так выразиться. Собственноручно найти свое наследство.

- Так он передал ей карту?

- Ты думаешь, мы бы крутились тут, как муха по гальюну, если бы у нас на руках была карта? – насмешливо спросил Габерон, - Да любой идиот отыщет клад, если у него будет карта! В том-то и дело, что нет никакой карты!

- Что же тогда? Должен же быть какой-то знак, указывающий на клад? Какая-то подсказка…

Закончив полировать ногти, Габерон некоторое время наблюдал за безмятежным танцем медуз под самым потолком. Экие безмятежные воздушные странники, никаких забот, никаких дум…

- Восточный Хуракан оказался хитрее на выдумки, чем предполагали его враги, а также люди, которые были достаточно безрассудны, чтоб считать себя его друзьями. Он дал Ринни лишь одну подсказку. Подсказку, которой хватит настоящему пирату, но не дилетанту, нацепившему пиратскую треуголку. Она состояла из двух слов. Эти слова старый пират шепнул Ринни, когда лежал на смертном одре.

- Каких? – жадно спросил Тренч.

- А сам-то еще не понял?

Глаза инженера расширились.

- Восьмое небо?

- Восьмое небо, - буднично повторил Габерон, пряча пилку в карман, - Это были последние слова перед тем, как дыхание старого мерзавца навеки слилось с ветром. Должно быть, сейчас сидит где-нибудь на облаке, хлещет медовый бриз двойной очистки, смотрит вниз и хохочет, наблюдая за нашими муками. Я же говорю, большой выдумки был человек, пушку ему в…

- Клад – на Восьмом небе?

- Это все, что он сказал перед смертью.

Тренч замешкался, подбирая нужное слово.

- Странно. Я имею в виду, Восьмое небо – это же… Это глупо. Ведь нельзя спрятать клад в месте, которого в природе не существует, так ведь?

- А ты догадлив, - Габерон одарил его скупой улыбкой, - Как нельзя вырыть яму в облаке или долететь на парусах до луны, чтоб отщипнуть от нее кусок сыра. Восьмого неба не существует. Это фигуральное выражение, давно потерявшее свой смысл. Эфемерная метафора. Идиома. Набор слов. Но не место, где можно что-то спрятать. И, тем не менее, именно этим и занимаемся. Я – так уже целых четыре года. А Ринриетта и вовсе с самого начала, семь. Корди присоединилась к нам позже, но с таким пылом, что самому небу стало жарко. А спустя еще какое-то время объявилась и Шму. Только не вздумай меня спрашивать как это случилось, я все равно не отвечу.

- Я и не…

- У каждого из нас есть причина, по которой он оказался здесь. Никто не станет терзать тебя вопросами, что такого ты натворил в своем захолустье, что тебя решили отправить в Шарнхорст!

- Я и не собирался, - Тренч кивнул с самым серьезным видом, - Значит, вы все еще ищете свое Восьмое Небо?

- Весьма выматывающая работа. Носимся по небу, как чокнутый старикашка Бун из песни барона фон Самстага. И, как видишь, пока нам не очень-то везет в поисках. Честно говоря, иногда мне кажется, что только одна капитанесса еще верит в удачу… Если бы не она, все прочие уже опустили бы руки.

Задумавшись, Тренч сел на пушечный лафет, точно на простую скамью. Его внимательные серые глаза на несколько секунд поблекли, точно затянутые легкой рассветной дымкой, худшим врагом всех вахтенных офицеров. Он молчал, но Габерон знал, что за этой дымкой сейчас, подобно большой паровой машине, ожесточенно работает человеческая мысль.

- Восточный Хуракан мог иметь в виду не прямое значение. Может, Восьмое Небо – это всего лишь намек, загадка. Что-то вроде замка с секретом.

Не вылезая из гамака, Габерон изобразил почтительный поклон.

- Быстро сообразил. Ты оказался умнее нас с Ринни. Мы, как только взялись за это дело, решили сперва исключить самый очевидный вариант. Дураки мы были. Но Роза, кажется, любит дураков. Поэтому мы еще живы.

Глаза Тренча округлились:

- Вы поднимались на двадцать пять тысяч футов?

Габерон неохотно кивнул.

- Даже выше. Видели издалека острова апперов. Такие аккуратные, везде стекло, трава… И корабли их тоже видели. Похожи не то на насекомых, не то на бумажных змей, которые складывает малышня у нас внизу. Впрочем, многого не разглядели – слишком уж лед хрустел в глазах.

- Там так холодно?

- Дух вышибает, - подтвердил Габерон, рефлекторно запахивая на груди сорочку, точно и не находился на залитом солнцем гандеке, - Но хуже всего воздух. Он там другой. Тебе не понять, ты никогда не поднимался даже выше пяти тысяч. Он… пустой. Ты его глотаешь, но не чувствуешь. Только хлопаешь