Фантастика 2026-80 - Мария Фир

– Вы что, СОВСЕМ?! – рявкнула я, и голос сорвался, громче, чем следовало.

Этого было достаточно.

Ситвер, стоявший в отдалении, резко обернулся. Два угольных глазища, лишенных света, уставились прямо на нас. Мгновение – и его длинное тело, сбивая кусты, понеслось в нашу сторону с противоестественной скоростью.

Я успела лишь вскинуть автомат, поймать его на прицел и выстрелить. Пуля вошла в грудь, оставив черную дыру. Монстр даже не сбавил хода.

Я всадила в него еще несколько очередей. Пули входили в плотную плоть с приглушенным чавкающим звуком, вырывая клочья тьмы, но чудовище лишь вздрагивало, продолжая надвигаться. Его черные глазища не моргали, в них не было ничего, кроме пустоты и голода. Руки предательски дрожали, ствол выскальзывал из пальцев. Рыжик в панике стрелял рядом, но пули улетали в высохшие стволы деревьев, вздымая щепу. Адреналин бушевал в крови.

– Бежим! – крик Келена был сдавленным, полным чистого ужаса. Он рванул меня за рукав, и мы, как два последних дурака, бросились бежать.

Наши ноги двигались в один такт, а за спиной нарастал шелестящий, мерзкий скрежет конечностей. Даже раненый, он настигал, его тень уже накрывала нас с головой.

И вдруг... грохот.

Одинокий, точный выстрел.

Ситвер рухнул замертво, его голова превратилась в кровавый взрыв. Липкая, черная, отвратительно пахнущая жижа забрызгала мне спину и волосы. Запах гниющей плоти ударил в нос. Рвотный рефлекс сработал быстрее, чем мысль о спасении. Меня вывернуло, и я, судорожно хватая ртом воздух, опустилась на колени, опираясь о холодную землю.

Когда я с трудом подняла голову, позади стоял он.

Командир. Он был явно зол, я заметила как напряжены его скулы. Дымка от выстрела еще вилась у дула автомата. Но его тяжёлый взгляд был прикован даже не ко мне, а к бледному, трясущемуся Келену.

– Я передумал, – безэмоционально произнёс он, опустив автомат. – Номер Сто не годится для твоей безопасности в моë отсутствие.

* * *

Мир сплющился в узкую полосу размытого асфальта и неба, словно растворявшегося в густом, таинственном тумане. Мы мчались с бешеной скоростью — на грани, за которую не заходили даже по пути в Хеллгрим. Ветер выл в ушах, яростно обещал сорвать меня с сиденья. Я боялась пошевелиться, боялась даже вдохнуть, не то что заговорить. Пальцы, вцепившиеся в холодную ручку за спиной, постепенно немели, а каждая кочка отдавалась острой дрожью в костях. Ещё немного — и меня швырнет на мокрый асфальт.

Командир словно выстроил между нами ледяную стену после того, как спас нас с Келеном. Но сейчас, охваченная леденящим страхом, я сдалась: обхватила его торс, прижавшись щекой к прохладной кожаной куртке. Держаться за ручку означало неминуемо свалиться. Я ощутила, что его мышцы под одеждой были напряжены.

Мысль, острая и ядовитая, пробивалась сквозь оцепенение: этот внезапный прорыв... если бы нас не было рядом... Хеллгрим, мой дом, стал бы еще одним немым памятником в тумане. Ситверы здесь, на отшибе... это не случайность. Это предвестник чего-то темного, незнакомого.

Я чувствовала, как тело командира слегка расслабилось под моими руками. Или мне показалось? Рев мотора чуть спал, бешеная тряска сменилась на тягучий гул. Он точно сбавил ход. Парни позади, должно быть, отстали, их фары давно растворились в белой мгле.

И тогда впереди, я заметила как медленно поползли вверх ворота Академии. Черные, устремлённые в небо зубцы.

Когда мы наконец вползли в огромный гараж, и этот металлический монстр затих, я чуть не свалилась с байка. Ноги были ватными, в ушах стоял оглушительный звон. Что, черт возьми, это было? Неужели нельзя было просто доехать, а не устраивать гонки со смертью? Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвет ребра. Адреналин, горький и ядовитый, отступал, оставляя после себя лишь пустоту и дрожь в коленях.

Я повернулась, чтобы бросить на него взгляд, полный немого вопроса и укора. Он все еще сидел на байке, его пальцы сжимали руль.

– Ты что-то хотела сказать, номер сто шесть? – его голос прозвучал резко, почти нервно, хотя он явно пытался выглядеть беспристрастно.

Номер сто шесть.

Обращение неприятно впилось в кожу. Ранее он звал меня по имени. Теперь снова – безликий номер. От этого стало так неприятно и пусто внутри, будто меня лишили чего-то важного, чего я сама не осознавала.

Я проигнорировала его вопрос, резко развернувшись. Направляясь прочь – к складу, к душу, куда угодно, лишь бы смыть с себя эту вонь.

– Эн.

Одно слово. Без номера. И я застыла на полпути, будто вкопанна

40. Кости лжеца

— Я хочу, чтобы ты приняла моё предложение. — Его слова догнали меня прямо в спину. — Я всё ещё могу увести тебя.

Я обернулась и застыла. Его лицо было другим. Тени подчёркивали усталость в уголках глаз, и на его лице проявились иные эмоции — сломленность, почти отчаянность. Он выглядел побеждённым.

Медленно сложив руки на груди, я сделала несколько шагов к нему.

—Вы готовы мне всё рассказать? — тихо спросила я. — Если да — я вся во внимании.

Он покачал головой.

—Я не могу. Если бы мог, я бы обо всём рассказал. — Его рука протянулась ко мне, но я отступила на шаг, не дав ему коснуться себя.

— Тогда и я не могу, — прозвучало сухо. Я повернулась и ушла, чувствуя, как что-то внутри разрывается на части. Вся моя сущность кричала, умоляла остановиться, обернуться, прыгнуть на его байк и позволить ему увезти меня из этого ада. Желание было таким острым, что перехватывало дыхание.

Но важнее было доверие. А он, предлагая спасение, отказывался дать мне самое простое — честность. И потому я запихнула это уродливое, кричащее чувство куда подальше, в самый тёмный угол души, и пошла прочь, не оглядываясь.

Сдав оружие и расписавшись в журнале размашистым почерком, я осталась ждать Рыжика у входа в гараж. Мужчина в серой форме, смотрел на меня неодобряющим, тяжёлым взглядом, но мне было уже всё равно. Я чувствовала лишь пустоту и сладковатый привкус сожаления на губах.

Когда дверь гаража со скрипом отворилась, выпуская Рыжика, он был весь сияющий, будто вернулся не с вылазки, а с праздничного парада. Сделав пару шагов в мою сторону, он наткнулся на моё хмурое, недовольное лицо и замер в нерешительности.

— Что? — растерянно спросил он, не в силах понять причину моего гнева.