"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

В спешке даже на посмотрел, оставил ли таксист ключ. Вот смеху было бы, унеси он его с собой. Но нет, на месте. Так, ключ — на «включено». Выжимаю сцепление до упора. Вытягиваю ручку подсоса, как учили. Поворачиваю ключ в положение «старт»… Двигатель фыркнул, чихнул и тут же заглох. Чёрт! Убираю подсос, чуть приоткрываю газ, снова сцепление, ключ — и на этот раз мотор ожил.

Сколько прошло? Минута? Две? Не важно, я уже рулю к подпирающему стену напарнику.

— Давай, Миша, быстрее, полезай!

Я затащил его, уложил как смог на заднее сиденье, и поехал. Не на Чернышевскую, конечно. На Сумскую. Руль — как тележное колесо, такой же тяжёлый и бестолковый. В поворотах бесит просто. Напарник постанывал сзади, но это не важно. Живой, значит.

С Иванова я повернул направо. Оставил позади площадь Дзержинского и «Правду», свернул на Каразина, с неё сразу направо, проехал до Гиршмана, и выехал на Чернышевскую. Тут я выключил фары и сбросил скорость до минимума. Пару раз попал в колдобины, и нас ощутимо тряхнуло. Мише это совсем не понравилось, но кто обещал, что будет легко?

Возле нашего дома я остановился у подъезда и спросил:

— Сможешь дойти сам?

— Не знаю… Помоги вылезти… Попробую…

Я вылез из «эмки» и помог ему сесть.

— Куда тебя хоть?

— В бок. Ребро сломано… Мля, болит же…

— Я только посмотрю, сильно ли кровит.

Можно сказать, что терпимо. Крови немного, на лестнице лужу не нальёт. Не должен. Ладно, если что, подотру, когда вернусь. А с ребром он как-нибудь доползёт.

— Давай, Миша, держись. Скоро буду.

Так же осторожно я выехал на перекрёсток, повернул к Пушкинской. Ну, теперь можно и освещение включить, и газку поддать, выжать из этой жестянки километров пятьдесят.

Снова направо, на Народное Просвещение, на Рымарскую, а оттуда — вниз, на Клочок. А вот здесь можно и закончить путешествие. Я загнал «эмку» в какой-то двор, заглушил двигатель, а потом забросил ключ куда подальше.

Домой я пришёл минут через сорок. Крови на лестнице не обнаружил. И, открывая дверь, я вдруг понял, в чём моя ошибка.

* * *

С самого начала я знал о засаде. Мне прямо о ней говорили. Вернее, при мне. И я не обратил на это внимания. А ведь стоило прислушаться к разговору двух подружек, встреченных на Сумской, повнимательнее… Вот Катерина Вацлавовна говорит: «Ну как тебе, понравился этот, с усиками?», а собеседница, размахивая сумочкой, отвечает: «Да ну их. Скучные какие-то. И смысла никакого. С ними ведь и не пойдёшь никуда». Чужие мужики в закрытом музее, которые не могут выйти! А я, расслабленный после обеда, не обратил внимания!

Ладно, это случилось, жалеть нечего. Но рассказывать об этом я не собираюсь. Выжили все? Вот и славно. Да, мой косяк, слишком я тут расслабился, уверовал, что местные ничего не секут. Вот они меня на землю-то и опустили. Учту.

Михаил даже смог стянуть с себя верхнюю одежду. На обувь героизма не хватило, но я без претензий. Понятно, что тяжко. Но всё равно надо и раздеть, и рану обработать. А потом решить, что делать.

— Вроде рана не глубокая, — сообщил напарник. — Если бы не ребро… Дышать тяжко, двигаться тоже.

— Наверное, можно обезболить. Как зубы.

— Новокаин. Есть такое.

— Это я утром пойду искать. Пока придётся обойтись народным средством.

Стакан водки Мишу не срубил, но уснуть помог. Во сне он замер, постанывая при малейшем движении. А я в своей комнате долго ворочался. Сейчас придётся сделать паузу. Менты сегодня удостоверились, что от засад есть толк. Сколько они будут ещё сидеть и ждать нас? Месяц? Три? Полгода? Так долго вряд ли, но всё равно. Следующий налёт опять запустит механизм, а там и война начнётся.

Да, летом сорок первого появится шанс под видом эвакуации обчистить хоть Третьяковскую галерею, но эта затея слишком безумная. Тут надо чётко, до минуты, знать что и где происходило. Но стоит только представить, что будет твориться на дорогах, и в этой задачке сразу появляется слишком много неизвестных. Поэтому самое твёрдое «нет». Да я лучше…

* * *

С утра я потихоньку вскипятил воду в чайнике, попил чаю с бутербродами, и пошёл искать аптеку. Мишу будить не стал. Вряд ли ему понравится — ребро сломано, а сверху этой радости ещё и похмелье от выпитого ночью.

Аптеки на Чернышевской возле нашего дома отсутствовали напрочь. Я пошёл по направлению от центра, будто ноги сами меня несли в сторону вчерашнего неудачного приключения. На Иванова спокойно, и в том месте, где мы так удачно сели в такси, никого. А вот на Бассейной стоит аж две ментовских машины. Не иначе, начальство припёрлось авторитетом придать расследованию толчок.

Мешать людям работать не стал, повернул налево, к Пушкинской. А вот и аптека.

Да только там меня ждал облом по всем направлениям. Новокаин продаётся по рецепту, шприцы и стерилизаторы — в какой-то медтехнике на Московской. Вот бинтов — пожалуйста. Узкие, широкие — какие душа пожелает.

И что делать? Ладно, до Московской не очень далеко, дойду сейчас. А рецепт? Где его взять? Да вот здесь, через дорогу, на углу Пушкинской и Совнаркомовской. Радянська поліклініка №4. Я о ней, признаться, и забыл. Проходил мимо пару раз, но на том и всё. Ничем не заинтересовало здание, в своих раскладах во внимание не принимал. А вот сейчас — почему и нет? В таких местах много чего найти можно.

Во дворе, как на заказ, стоял и курил мужик в грязноватом халате. Судя по виду — санитар какой-то. Вон, рядом вёдра с мусором.

Я подошёл и сразу зашёл с козырей:

— Заработать хочешь?

— А чего надо? — вроде как с ленцой ответил мужик, затягиваясь папироской. Но глаза забегали.

— Собачку полечить надо. Принесёшь новокаин, шприцы и стерилизатор, получишь… — и я показал ему червонец. — Согласен?

— Я бы и рад, но трудно… Надо спрашивать людей…

— Ну, не хочешь… — я развернулся. Нет желания просто время терять с этим болваном. Больниц много.

— Пидожды! — сразу крикнул санитар. — Погуляй тут… та мынут пять. Я мухой.

Ого, какая у человека нужда в денежных средствах! Даже вёдра оставил, не