"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

середине реки, он махнул рукой, мехводы обеих машин завели двигатели, налегли на рычаги, и обе стальные машины поползли прочь от берега. Стальные тросы натянулись (Дима решил все же сделать двойную «упряжку» — для страховки), потащили тяжелый КВ за собой. Впрочем, особых усилий не потребовалось — «Владимир» сам достаточно уверенно двигался к противоположному берегу.

Наконец он достиг подъема и стал постепенно вылезать из воды. Дружное «ура» раздалось с обеих сторон реки — за необычной переправой наблюдали почти все, кто имел такую возможность, присутствовал, разумеется, и полковник Вакулевский — его эта операция интересовала больше других.

Ротмистр Горадзе и капитан Колычев тоже находились здесь: первому очень хотелось насладиться позором «этого выскочки» Романова, второму — поддержать поручика в случае неудачи. Но этого не потребовалось: переправа прошла вполне успешно, «Владимир» сам вылез на берег и замер возле «Добрынь». Тросы отцепили, саперы потащили их через реку к следующему КВ, тоже пошедшему к берегу. Таким же образом, медленно и очень осторожно, были и переправлены и две оставшиеся машины. А затем их, не теряя времени, начали приводить в порядок: снова загрузили боекомплекты, поставили пулеметы, освободили от заглушек орудия и всё такое прочее. Чтобы в любой момент машины могли пойти в бой.

— Ну что, Георгий Николаевич, как насчет нашего пари? Признаёте поражение? — поинтересовался Колычев у князя Горадзе.

Тот болезненно скривился, но кивнул:

— Да, признаю. Как только появится возможность, отправлю вам ваш выигрыш. Сейчас, к сожалению, купить шампанское не получится — не продают его здесь. Придется вам немного подождать…

— Хорошо, подожду, — согласился Матвей. — Но про поручика Романова тоже не забудьте: вы должны поставить по бутылке всей его роте…

— Не забуду, — процедил сквозь зубы явно раздосадованный неудачей князь

Полковник Вакулевский, также знавший об этом пари (подобные вещи разлетаются по штабу мгновенно), усмехнулся про себя: ему было приятно, то заносчивого князя больно и очень обидного щелкнули по носу. Но еще больше его порадовало то, что переправа прошла благополучно, и теперь можно, рнаконец, переходить к активным действиям. Всё лучше, чем просто сидеть и ждать!

Капитан Колычев тем же вечером отправился на «Сайгаке» в сторону российской границы. По его расчетам, бригада Бобрянского должна была выгрузиться на станции Борьзя и уже встать на марш. Он хотел как можно скорее сделать доклад графу Бобрянскому — сообщить о том, что видел. И о коварной японской атаке, и о смелом поступке поручика Романова, и об его оригинальном решении перетащить танков по дну реки… С собой он вез представление Вакулевского к награждению штабс-ротмистра Семена Замойского (орденом Святой Анны) и поручика Дмитрия Романова (орденом Святого Георгия). В том, что они оба вполне заслужили эти награды, полковник нисколько не сомневался.

Благополучно переправившиеся «Владимиры» направили в лощину, к своим стальным собратьям. Таким образом, в подчинении у Дмитрия оказалось еще три танка — и три экипажа, соответственно. Все — без настоящего боевого опыта… Они пока ни разу не принимали активного участия в сражении — стояли на противоположном берегу реки и лишь изредка поддерживали наших огнем.

«Владимиры» были машинами новыми, мощными: двигатель — почти пятьсот «лошадей», калибр орудия — три дюйма (76,2 мм), два пулемета (по 7,62 мм); очень прочная, толстая броня, особенно лобовая (75 мм, что башня, что корпус, японской 37-мм пушке ни за что не взять); пять человек экипажа. Это было намного удобнее и практичнее, чем три или даже четыри танкиста. В «Добрыне» и «Муромце» командир танка совмещал сразу две должности — командира броневой машины и наводчика.

Он следил за боевой обстановкой, находил цели, наводил на них орудие и сам же стрелял из него, Это создавало трудности в бою, особенно при атаке, когда обстановка менялась очень быстро и можно было не заметить внезапно выскочившего танка противника. А в новом КВ командир лишь следил за обстановкой и давал указания наводчику, и тот уже поражал найденные цели. К тому же командирское кресло в КВ располагалось довольно высоко («Владимир» получился вообще довольно высоким танком), значит, и обзор у него был лучше.

Но больше всего в новом КВ Дмитрию нравилась башня — эллипсоидной формы, с округлыми линиями и толстой стальной защитой, такую просто так не продырявишь. Японские снаряды будут просто рикошетить от нее и уходить в строну, а танк сможет спокойно наступать и давить противника широкими стальными гусеницами. Да и клиренс у него достаточно высокий, не застрянет на вражеском бруствере, не сядет брюхом на каком-нибудь бугре…

Глава 26

Глава двадцать шестая

Правда, у машины имелся один очень серьезный недостаток — слабая трансмиссия, которая требовала особого внимания и ухода, из-за нее «Владимиры» нередко выходили из строя, надо было за этим тщательно следить. И еще проблема: из-за большого веса КВ очень не любили рыхлую и песчаную почву, могли в ней увязнуть, а здесь, в Монголии, как раз и была в основном такая… Однако идеальной техники, как известно, не бывает, у каждого механизма есть какие-то свои недостатки, недоработки, надо только знать их и вовремя исправлять.

В конце концов, у японцев с танками и броневиками дело обстояло вообще плохо — их бронетехника против нашей совсем не тянула. И двигатели были слабее, и броня намного хуже, да и орудия меньшие по калибру… Не говоря уже о том, что экипажи хуже обучены и не привыкли к танковому бою. Так что грех было жаловаться.

Вечером новые подчиненные Романова окончательно перебрались в танковый лагерь, поставили свои палатки, притащили вещи. Дмитрий лично пообщался с каждым — хотел узнать получше. Им же вместе воевать, вместе бить врага, надо знать, на кого можно положиться, а за кем следует еще понаблюдать. Так поступают все умные, грамотные командиры, внимательно знакомятся с личным составом.

Особенно долго он говорил с очередными тремя корнетами¸ командирами КВ. Биографии у всех были, что называется, под копирку: кадетский корпус, танковое училище (Казанское, Воронежское или Харьковское) и год службы в механизированной бригаде генерал-майора Бобрянского. Каждый считался лучшим на своем курсе («У нас бы сказали — отличник боевой и политической», — подумал Романов), все были просто счастливы, что попали к «бобрам», в одну из лучших бронетанковых частей России.

Конечно, Кавалергардский бронетанковый полк в Петербурге ситался еще престижней, но попасть туда для простого офицера было практически нереально — отбор строже, чем в личную охрану самого государя-императора. Тут имело значение все: и родословная кандидата