Русская весна - Норман Ричард Спинрад

после оживления будут похожи на прежние, то никакие повреждения мозга на них не скажутся. Главное, чтобы ее тело было аккуратно восстановлено — путем клонирования клеток, силиконовых имплантаций, чего угодно.

Ждите: в ближайшие двести лет на экраны возвратится Зомби-Секс-Королева!

«Нэшнл инкуайрер»

Кронько зарывается, — говорит президент Горченко. Президент Константин Семенович Горченко еще раз подтвердил, что считает отделение Украины от Советского Союза неконституционным. Он сказал это после того, как кандидат на пост президента Украинской ССР от Украинского освободительного фронта Вадим Кронько объявил, что его избрание равносильно референдуму о независимости Украины.

«Нет советского закона, который запрещал бы американским агентам навязывать украинскому народу Кронько, — сказал президент. — Но не существует и такого закона, по которому избрание можно приравнять к референдуму. У нас есть достаточно законных путей помешать открытому неповиновению — вплоть до передачи украинской национальной милиции под командование Красной Армии», — предупредил президент украинских реваншистов.

«Правда»

XXIII

Тупая пульсирующая боль, зуд, ощущение, будто на него навалилась огромная тяжесть — вот первое, что он почувствовал, вынырнув из небытия. Мало-помалу боль сосредоточилась в затылке. Зудело в пересохшем горле. И к нему вернулось наконец ощущение веса собственного тела, распростертого на кровати. Перед сознанием поплыли картинки: ваза с мороженым, политым шоколадным сиропом; гостиная в квартире на авеню Трюден; некто в старинном массивном скафандре очень медленно шагает по серой поверхности Луны; белый-пребелый след инверсии уходящего ввысь «Конкордски»; ракетные двигатели скачут в такт музыке; час пик в вагоне электрички; его собственные пальцы на рукоятке управления, Альбрехт, протягивающий ему крышку обтекателя, стремительное приближение пола, свист взрыва, темнота, темнота…

С трудом он поднял веки и зажмурился от нестерпимого света. Поморгал, каждый раз пропуская под веки узенькую полосу света, открыл глаза.

Он лежал в небольшой комнате с белыми стенами. От света на глазах выступили слезы, он хотел смахнуть их, но что-то мешало шевельнуть руками. Он скосил глаза и увидел, что кисти привязаны к раме кровати, у локтевых сгибов торчат иглы капельниц, а на заголенной груди укреплены электроды.

Стало быть, больница. Чертова уйма электроники вокруг кровати. Он пошевелил ступнями. В порядке. Усиленно замигал, чтобы избавиться от пелены, которая мешала ему осмотреться.

В изножье кровати сидели двое. В зеленых халатах. Женщины. Одна смотрела на что-то, чего он не видел за электронными ящиками. Другая читала газету.

Та, что с газетой, была, несомненно…

— Соня? — не то спросил, не то позвал он чуть слышно. Голос не желал ему подчиняться.

Женщина вздрогнула, уронила газету и шагнула к изголовью.

— Джерри! Очнулся! — вскрикнула она.

Конечно, Соня. Бледная, осунувшаяся — улыбается…

— Похоже, что так, — с трудом выговорил Джерри. Слова словно застревали в горле; он словно боролся с собственным дыханием.

— Я позову доктора Кордрей, — сказала вторая женщина. — Вам надо побыть наедине… хоть немного.

— Соня… Со мной что-то странное…

— Произошла авария, и тебе здорово досталось, — сказала она. Глаза ее были полны слез. Она молчала, не зная, как продолжать, потом наклонилась и чмокнула Джерри в щеку. — Но я здесь, я позабочусь о тебе. Все будет хорошо.

— Позаботишься обо мне?

— Тебя выпишут через несколько дней, и я заберу тебя домой.

— Куда?

— Домой, на авеню Трюден. Ты помнишь, Джерри?

— Но мы… но мы…

Соня тыльной стороной ладони вытерла слезы.

— Кто-то должен заботиться о тебе, пока… пока ты не выздоровеешь, — сказала она. — А кто это сделает лучше меня? Или ты хочешь лежать в больничной палате?

— Но мы с тобой… столько лет…

Соня приложила палец к его губам.

— Не сейчас, ладно? — сказала она ласково. — У нас будет полным-полно времени.

Сознание Джерри прояснилось еще не до конца, но и без того он понял, что произошло нечто страшное, иначе Соня не стояла бы у его кровати, заплаканная, не целовала бы его, не обещала забрать домой и ухаживать за ним — после всего, что произошло.

— Что со мной случилось, Соня? — спросил он. — Что именно?

— Осколок ударил тебя в голову, при взрыве, — сказала Соня. — И… и…

Она не могла договорить до конца. Он догадался сам.

— Поврежден мозг?

Соня встретилась с ним глазами и кивнула.

Джерри судорожно сжал пальцы правой руки, потом левой. Подвигал ступнями. Попробовал, действуют ли руки, хотя кисти были привязаны. Согнул ноги под одеялом. Ни зрение, ни слух не подсказывали ему, в чем несчастье. В голове окончательно прояснилось. Он обонял острый больничный запах, и слабый запах озона, плывущий от аппаратов, окружавших его постель, и жасминовые духи Сони.

— Похоже, у меня все цело… — пробормотал он.

— Да, Джерри, все цело.

— Но в таком случае…

На пороге появилась сиделка вместе с седовласой женщиной в зеленом халате.

— Джерри, это доктор Кордрей, — сказала Соня. — Она объяснит тебе лучше, чем я.

Соня искоса посмотрела на Элен Кордрей, словно напоминая об их уговоре: не говорить Джерри всей правды. Было бы слишком жестоко сказать ему, что у него впереди два-три года медленного угасания и смерть. Нельзя лишить его надежды — на этом настаивала Соня после операции.

— Я не привыкла лгать своим пациентам, — возражала доктор Кордрей.

— И не надо лгать, доктор. Расскажите ему о травме со всеми подробностями. Опишите устройство, которое поддерживает его жизнь, — поверьте, он этим заинтересуется, он в таких вещах разбирается хорошо. Вы не говорите только о том, что его ожидает. И это не будет ложью, потому что ничего нельзя сказать наверняка. За два года многое может произойти в науке. Вы сами говорили, что еще год назад не смогли бы его спасти.

— Но при его технических знаниях…

— Ах, доктор, он же мечтатель. Он напичкан научной фантастикой. Он только что построил космический аппарат, который спроектировал пятнадцать лет назад. Настоящее и будущее в его сознании сцеплены невероятным образом — до сих пор не понимаю как. Вам достаточно сказать, что он может выздороветь, а остальное Джерри Рид дофантазирует самостоятельно.

Доктор Кордрей колебалась.

— Хорошо, мадам Рид, я попытаюсь, — сказала она наконец. Потом заглянула Соне в глаза. — Разведены вы или нет, но вы любите этого человека. Я не ошибаюсь?

Соня промолчала.

— … Добрый день, господин Рид, как самочувствие? — спросила Элен Кордрей.

— Все нормально, по-моему, — ответил Джерри. — Сколько я был в отключке?

— Около семидесяти часов. В основном из-за повторной операции.

— Что вы имеете в виду?

— Кусок металла повредил мозг, и нам пришлось держать вас под наркозом до тех пор, пока вам не вживили электроды.

— Какие электроды? Что со мной сделали? — с ужасом спросил