Русская весна - Норман Ричард Спинрад

пахнущему дезинфекцией и синтетической сиренью, миновали несколько широких застекленных дверей, через которые Соня видела больных — они лежали под капельницами, от них тянулись провода к приборам, компьютерам и прочим спасающим жизнь устройствам.

— Ваш муж находится в стерильной камере, внутрь заходить нельзя, — пояснила доктор Кордрей, когда они остановились у одной из дверей.

— Ужасно! — прошептала Соня, взглянув сквозь стекло. Комната была заставлена множеством аппаратов. В изножье кровати сидела медсестра; она следила за экранами мониторов. Джерри лежал на постели с забинтованной головой. Обе его руки были под капельницами, к бинтам на темени тянулась трубка, к затылку — кабели от большого компьютера. Вся грудь была обклеена электродами, от которых к громоздким устройствам бежали провода. Прозрачная кислородная маска прикрывала рот и нос.

— Участки мозга, отвечающие за дыхание и сокращения сердца, разрушены, — тихо сказала врач. — Компьютеры воспроизводят утраченные функции. Центры высшей нервной деятельности не повреждены, и мы смеем надеяться, что моторика, экскреторные и сексуальные функции не пострадали. Если не случится непредвиденного, он должен полностью поправиться.

— Полностью? — переспросила Соня недоверчиво.

— То, что потеряно, потеряно безвозвратно. Его легкие и сердце нуждаются в помощи компьютера.

— И в таком состоянии он проведет остаток жизни? — Соня плакала. — Это вы называете полным выздоровлением!

— Госпожа Рид, это временно, пожалуйста, возьмите себя в руки, рядом другие больные…

— Оборудование уже отправлено из Звездного городка, — сказал Вельников. — Причем более совершенное, чем это.

— Из Звездного?.. — пробормотала Соня.

— Вы сами захотели это увидеть, — сказала успокоительно доктор Кордрей. — Уверяю вас, положение не столь безнадежно, как может показаться. Прошу в мой кабинет, побеседуем спокойно.

Соня позволила увести себя к лифту. Они прошли в небольшой кабинет на третьем этаже и сели на твердые металлические стулья.

— Русские везут новое оборудование, — начала доктор Кордрей.

— Это экспериментальные аппараты для длительных космических путешествий, — подхватил Вельников. — Суть идеи в том, чтобы замедлить дыхание и сердечный ритм, привести человека в состояние анабиоза, наподобие зимней спячки животных. Программу переделают для поддержания нормальных функций…

— С вашего позволения, мы вживим в мозг вашего мужа постоянные электроды и зашьем надрезы. Советский аппарат не требует прямого контакта с электродами, он посылает электромагнитные импульсы через кожу. Это исключает опасность инфекции.

— И поскольку предназначался для космонавтов, он очень компактен и может работать на батарейках, двенадцать вольт.

— Ваш муж сохранит неплохую подвижность.

— Подвижность? — повторила Соня, тупо глядя куда-то между доктором и Вельниковым. — Компактный аппарат?

— Всего одиннадцать килограммов вместе с батареей, — уточнил Вельников. — Размером с переносной телевизор, для удобства можно поставить на тележку. Если сделать длинный соединительный кабель, Джерри сможет передвигаться по квартире, не возя за собой установку.

— Чудовищно, — сказала Соня. — А нет иного выхода? Нельзя пересадить часть мозга?

Доктор Кордрей покачала головой.

— Американцы пытаются сделать что-то в этом роде, — сказала она, — но им понадобится не меньше пяти лет, а за это время…

Вельников прожег ее взглядом, но было уже поздно.

— Что — за это время? — вскинулась Соня.

Элен Кордрей отвела взгляд.

— Говорите! — настаивала Соня. — Я имею право знать!

— К несчастью, советская установка управляет мозгом не совсем точно. Затем будут нарушения обменных процессов, а медикаментами их можно регулировать лишь отчасти. Неизбежны повреждения сосудов и микроинсульты, возможен паралич, вялотекущая эмфизема…

— Вот оно что… — прошептала Соня. — Как долго?..

— Два, возможно, три года. Будем надеяться, что за это время медицина…

— Два-три года… два-три года медленного мучительного угасания…

— Как ни прискорбно, госпожа Рид, это единственное, что можно предложить. Год назад ничего подобного не было.

Она вынула из стола какие-то бланки и передала их Соне вместе с ручкой.

— Что это?

— Разрешение. То, что мы намерены предпринять, квалифицируется как чрезвычайные усилия по поддержанию жизни. Чтобы вживить электроды, нам нужно разрешение ближайшего родственника. А кроме того, нужно разрешение искусственно поддерживать жизнь пациента более девяноста шести часов.

— Значит, если я откажусь поставить подпись, вы отключите ток и дадите ему умереть?

— Это закон. Вы его жена, то есть ближайшая родственница.

— Бывшая жена…

— Вот как… — Доктор Кордрей покосилась на Вельникова и нахмурилась. — Двусмысленное положение… Кто еще может подписать бумаги без промедления? Сын, дочь?

— Сын в Америке. Дочь работает пилотом Аэрофлота, и я понятия не имею, в какой части света она сейчас.

Элен Кордрей пожала плечами.

— Это создаст трудности с оформлением, — произнесла она задумчиво, постукивая пальцем по столу. Потом выпрямилась и сказала отчаянно: — А, пропади оно пропадом! Ставьте свою подпись, там разберемся. Не могу позволить человеку умереть из-за пустой формальности.

— Да, но захочу ли я подписать… — пробормотала Соня.

— Госпожа Рид, иного выхода нет.

— Есть, доктор…

— Вы хотите сказать…

Да, именно это Соня хотела сказать. Никогда уже Джери не взлетит в космос. Он и работать-то вряд ли сможет. Недолгий остаток жизни он будет привязан к одиннадцатикилограммовой машине. Он будет медленно умирать, а не жить, и некому будет о нем позаботиться. Не милосердней ли не дать ему проснуться?

Волна презрения к себе окатила ее при этой мысли. Вот оно что, Сонечка! Некому, кроме тебя. Это тебе предстоит ходить за ним, наблюдать, как он медленно сползает в могилу, выслушивать его стенания, сносить капризы и горестные сетования — месяц за месяцем… Двадцать долгих лет ты прожила с этим человеком. На твоих глазах он раз за разом отрекался от всего ради одной-единственной цели, и, когда он подошел к ней вплотную, ты его предала. Развелась с ним. Разбила его сердце.

А теперь ты боишься потратить на него два года и хочешь, чтобы он умер?

Нет, Соня, так легко тебе не отделаться. Если ты не подпишешь эти бумажки, если не сделаешь того, что только ты и можешь для него сделать, это будет называться иначе. Не «позволила умереть», а убила. Будто собственной рукой отключила энергию.

Соня взялась за ручку.

— Ничего я не намереваюсь, — сказала она. — Будем делать то немногое, что мы можем.

Заморожен мозг Тессы Тинкер!

Близкий (ближе не бывает) знакомый голливудской секс-звезды Тессы Тинкер, которая на прошлой неделе скончалась от травм, полученных при столкновении ее «мерседеса» с мусоровозом на Беверли Хиллз, только что сообщил — исключительно нашей газете, — что мозг Тессы взят на сохранение странным похоронным бюро в чокнутой Северной Калифорнии. Способ хранения мозга позаимствован у военных, из какой-то их секретной разработки, В один прекрасный день законсервированный мозг можно будет оживить, пересадить в новое тело, выращенное в соответствии с генетическим кодом покойной, и она снимется еще в тридцати трех кинофильмах, приводящих мужчин в трепет.

Если ее фильмы