"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Что делать? Сдать их под трибунал — значит, сломать людям жизнь из-за мешка медяшек (хотя воровство есть воровство). Попытаться замять дело — значит, поощрить безнаказанность и показать свою слабость.

Я долго думал. Потом поговорил с каждым с глазу на глаз. Оказалось — обычные деревенские парни, в армии недавно, семьи голодают, вот и соблазнились легкой наживой. Не со зла, а от нужды и дурости.

— Значит так, орлы, — сказал я им сурово. — За воровство на государевой службе знаете, что полагается?

Они опустили головы.

— Полагается — под суд и на каторгу. И поделом! Ибо не только медь украли, а честь солдатскую продали! Но… — я сделал паузу. — Я вас под суд не отдам. На первый раз. Но накажу по-своему. Во-первых, стоимость украденного вычту из вашего жалованья втройне. Во-вторых, будете месяц после службы чистить конюшни. А в-третьих, — я строго на них посмотрел, — если еще хоть раз замечу за вами что-то подобное или услышу хоть слово о пьянке на посту — без разговоров пойдете на каторгу.

— Поняли, ваше благородие! Спасибо! Век будем помнить! — залепетали они, чуть не плача от облегчения.

Я их отпустил. Унтер, который слышал разговор, только головой покачал.

— Зря вы так, ваше благородие… Балуете их… Надо было по уставу…

— По уставу мы всегда успеем, — ответил я. — А людей терять не след. Может, одумаются. Да и работать кому-то надо.

Не знаю, был ли я прав с точки зрения устава. Но я чувствовал, что поступил правильно по-человечески. Хотелось, чтобы солдаты относились ко мне также — по-человечески. И, как ни странно, после этого случая дисциплина в карауле стала лучше, а эти два солдата служили потом как шелковые, еще и растрезвонили всем, что честный я, свой в доску парень.

Подобные случаи учили меня быть командиром. Учили разбираться в людях, принимать решения, нести ответственность. Где-то проявить жесткость, где-то — понимание. Где-то действовать по уставу, а где-то — по совести. Это был трудный, очень важный опыт. Я матерел (хотя бы в глазах окружающих), становился человеком, способным руководить и вести за собой людей. И этот опыт был не менее ценен, чем знание сопромата или технологии литья. Вес офицерского мундира тяжелее, чем я думал.

Глава 15

Интерлюдия.

Начало года выдалось в Стокгольме промозглым. Ледяной ветер с Балтики пронизывал до костей, заставляя кутаться в тяжелые плащи даже в стенах Королевского дворца. Сам монарх, Карл XII, уже который год находился вдали от столицы, ведя свои бесконечные кампании на просторах Польши, и вся тяжесть управления огромной державой легла на плечи Государственного совета, возглавляемого первым министром, графом Карлом Пипером.

В просторном, отделанном темным дубом кабинете графа царила напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в массивном камине да шелестом бумаг. Пипер, человек уже немолодой, с усталым, изборожденным морщинами лицом, склонился над свежими депешами, только что доставленными курьером из Риги. Воздух был почти искрился от невысказанных опасений. Рядом, за длинным столом, заваленным картами и донесениями, сидели ближайшие советники: влиятельный граф Арвид Горн, известный своим прагматизмом и некоторой долей скепсиса ко всему, что исходило от их восточного соседа, и Кристофер Польхем, асессор Бергсколлегии, остроумный человек с глубокими познаниями в горном деле и металлургии. Его присутствие было неслучайным — последние вести из Московии все чаще касались именно этих областей.

— Итак, господа, — Пипер поднял голову, его взгляд выражал плохо скрываемую тревогу. — Наши источники в Московии, коим, смею вас заверить, можно доверять, сообщают о продолжающейся лихорадочной деятельности на Охтинских верфях и прилегающих к ним заводах. Царь Петр, похоже, не на шутку увлекся созданием собственного флота и, что более тревожно, модернизацией своей артиллерии.

Граф Горн, высокий, худощавый аристократ с тонкими, презрительно сжатыми губами, позволил себе легкую усмешку.

— Опять эти московитские «потешные» затеи, Ваше Превосходительство? Они вечно горазды на шум и пыль в глаза. Неужели мы всерьез будем опасаться их кустарных мастерских, когда вся Европа знает, что лучшая сталь и лучшие пушки производятся в Швеции? Наша промышленность, рудники — вот истинная сила. А что до их царя… его неуемная энергия пока что больше напоминает суету, нежели осмысленную деятельность.

Пипер тяжело вздохнул. Горн, при всем своем уме и преданности короне, порой бывал излишне самонадеян.

— Боюсь, Арвид, на сей раз дело может оказаться серьезнее, чем просто «потешные» игры. Речь идет о некоем мастеровом по фамилии Смирнов, выскочке, которого сам царь приблизил к себе. По донесениям, этот Смирнов разработал некий станок для сверловки пушечных стволов, дающий невиданную для московитов точность. Есть также сведения о попытках создания орудий нового, так называемого «композитного» типа. И что примечательно, информация об этом поступает к нам с удивительной быстротой. Наша агентурная сеть, слава Богу, работает исправно, и мы узнаем о «новинках» едва ли не раньше, чем о них становится известно в самой Московии.

Слово взял Польхем. Его лицо выражало озабоченность. Он был человеком науки, далеким от придворных интриг, и его суждения всегда ценились за объективность.

— Ваше Превосходительство, граф Горн, — начал он, — я бы не стал столь пренебрежительно относиться к этим известиям. Да, шведская металлургия и оружейное дело по праву считаются лучшими в Европе. Наши богатейшие рудные месторождения Фалуна и Даннемуры, вековой опыт наших мастеров, привлечение лучших иностранных специалистов — все это дает нам неоспоримое преимущество. Однако… — Кристофер Польхем сделал паузу, подбирая слова. — Даже незначительный технологический прорыв у такого упорного и многочисленного противника, как Московия, может иметь далеко идущие последствия. Если им действительно удастся наладить массовое производство орудий с повышенной точностью и прочностью стволов, это изменит баланс сил в артиллерийской дуэли. Наши солдаты, привыкшие к превосходству шведских пушек, могут столкнуться с неприятным сюрпризом.

Горн хотел было возразить, но Пипер остановил его жестом.

— Продолжайте, господин асессор.

— Точность сверловки, — Польхем аккуратно разложил на столе несколько листов с какими-то выкладками, — напрямую влияет на кучность боя и износ орудия. «Композитные» стволы, если технология их изготовления верна, могут выдерживать большие пороховые заряды, что увеличивает дальность и пробивную силу. Мы не можем позволить себе роскошь игнорировать эти сигналы, какими бы фантастическими они ни казались на первый взгляд. Московиты могут быть неумелы в деталях, их организация производства хаотична, но они обладают огромными ресурсами и, как показывает