Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

выносили целые сегменты спутниковой сферы противника. В расчищенные дыры дружно ринулись бомбовозы. Причём, накрытие поверхности они проводили с математически точным расчётом. Шесть очагов схватки быстро растянулись на всё околоземное пространство. Начали падать и Солдаты Сумерек. Но каждый раз следовал доклад кого-либо из пилотов:

— Душу такого-то поймал!

Вдруг раздалось:

— Майн фон адмираль! Есть взлёт перехватчиков!

— Принял! Ноль-Седьмой, родичи: врилем, самостоятельно — огонь!!

Пять капсул устремились к поверхности. Остальные закрутили вокруг них оборонительные круги. Что-то вроде расходящихся конусов, очень похожих на суперлазер, рванули от атакующих вниз, выжигая атмосферу. Все залпы накрыли взлетающие рои орбитальных перехватчиков. Как огнемёт атакующих ос. С немногими уцелевшими легко справились кружащие сверху капсулы истребителей.

Ещё несколько раз сверкали лучи и конусы нового оружия телекинетиков. Эскадра тоже понесла серьезные потери. Но Дикие на многострадальной Земле-9 были уничтожены!!! Правда, вместе с почти половиной её флоры и фауны. Вновь открылись проходы. К Девятке пошли десанты военно-космических сил, а Солдаты Сумерек заныривали обратно.

К удивлению Сафонова, на этот раз возвращение во внепространство проводилось рассредоточенно. Эскадрильи разлетелись далеко от «Валгаллы» и швартовались к малым спутникам. Оказалось, там уже стояло оболочечное оборудование, позволившее возродить павших в новых ИТах. Там же спешно начали выращивать для них новые капсулы истребителей. А мезонные движки, силовые коконы с топливом и комплекты оружия уже дожидались на внешних креплениях спутников.

— Вы что, полностью ВКС Метрополии к операции привлекли?!

— Да фиг ли жмотничать? — чувствовалось, что адмирал расслабился. — Сталин под Царицыным тоже так сделал: всю артиллерию в один кулак собрал. Тут уж, Борис Феоктистович, или мы, или они. Другого варианта нет. Рагнарёк — это вообще всеобщий Песец. А пока Девятка с Восьмёркой землян отвлекали, мы и сосредоточиться на нём толком не могли.

— А сейчас, значит, можем?

— Борь, выйди, пожалуйста, из канала. Не хочется, что бы они нас подслушали. Бесконечной любви, Борис Феоктистович!

* * *

Сафонов принимал Хелнидана и Укасила. Новый командир не стал занимать кабинет начальника управления инквизиции, а приказал перевесить таблички. Поэтому теперь сам он ютился в стандартном деловом боксе, а его заместитель по-прежнему хозяйствовал в «буржуйском», состоявшем из трёх смежных блоков — рабочего помещения, санузла и так называемой «комнаты отдыха»: с диваном, низким столиком и набором бытовой техники, которая позволяла обеспечить вполне достойное чаепитие для нескольких человек.

Трёх- и пятиединый отдавали должное добротно заваренному взвару из измельчённых листьев падуба тернистого, большим поклонником которого оказался Предок. Он же и просвещал коллег:

— Чтобы почувствовать настоящий вкус парагвайского матэ, мало его залить кипятком! — «иезуитский чай» был приготовлен в пузатом фарфоровом заварнике, из которого его разливали по небольшим пиалам. — Лучше всего пить из калебасов. Это такие чашечки из маленьких высушенных тыкв, край которых отделан серебром. Да и пить желательно через серебряную трубочку с фильтром — бомбилью. Вот тогда сочетание отвара с аргентумом даст наилучший эффект!

— А вкус?

— Вкус тоже меняется. Незначительно, но ценитель сразу поймёт.

Сафонов сделал крупный глоток, покатал горячий взвар во рту:

— Мне и так нравится!

— Так и на здоровье, Феоктистыч! Но поверь старику, стабилизация кровообращения, укрепление иммунитета и повышение потенции лишними точно не будут!

— Да ладно? Прям вот так всё сразу?

— У матэ, как минимум, девять положительных эффектов. Больше половины из них так или иначе связаны с сердцем. Но кроме того он помогает восстановлению слизистых оболочек желудка и кишечника, укрепляет нервную систему и снижает тягу к спиртному и табакокурению.

— В некромантии это важно?

— Конечно! — совершенно не смутился Укасил. — Чтобы работать с частицами смерти здоровье железное нужно!

Такое ощущение, что сейчас все остальные личины захохотали. Инквизитор никак не мог осознать, что угощал сразу восьмерых разумных.

— Отвлекись, Борь! — всё же улыбнулся командир. — Классный матэ!

Пятиединый в знак согласия склонил голову и с явным удовольствием допил из пиалы. Затем, с поклоном поставил её на столик, приложив правую руку к груди. За ним закончил церемонию и Хелнидан:

— Ладно, коллеги! Вопрос у нас общий — как одолеть супостата. Тем более драться теперь приходится на два фронта. Солдаты Сумерек явно что-то задумали. Но что? Моих сил не хватает, чтобы понять.

— А если нам объединиться? Всем девятерым? — это явно Берия. — Полную мыслесеть, конечно, не соберем, но даже так возможности должны скакануть чуть не на порядок.

Слияние не заняло много времени…

— Твою же через коромысло! — не выдержал Сафонов.

— Якорем по башке! — продолжил спич Дансаран Сарангэрэлович.

— И асьмынога сзады сапогом утрамбавать! — закончил Сталин.

Объединённое сознание инквизиторов позволило раскрыть новую тайну космонавтов: «врил», которым телекинетики недавно эффектно сжигали рои перехватчиков Диких, был лишь одним из проявлений их новых умений. Этим словом они шифровали накачку в собственных телах и душах солнечной энергии. Как оказалось подготовленный Солдат Сумерек мог вместить просто колоссальное её количество. Куда там пресловутому ядерному оружию! Но самое главное — одномоментно высвободить. Либо направленным импульсом, либо сокрушительным взрывом. Хелнидан обобщил откровение:

— Это что же, ребятишки там атаку камикадзе готовят?

— Что за «камикадзе»? — не понял Борис. Укасил охотно пояснил:

— Это уже после твоей смерти было. С 1944 года Япония решила применять в войне добровольцев-смертников — токкотай, в качестве управляемых боеприпасов. В частности, лётчики должны были врезаться на самолётах с бомбами во вражеские корабли. Вот их и называли камикадзе. Но наши, похоже, рассматривают самоподрыв как самый крайний вариант!

— Огненный таран! — уточнил Борис. — У нас это называется «огненный таран»! Они же все боевые лётчики Великой Отечественной. У нас таран, то есть удар своим самолётом во врага, рассматривался как крайнее средство достижения победы в бою. А если решил врезаться в скопление противника или его корабль, без шанса выжить, то это уже огненный таран.

— Ничего себе! А что, и у немцев тоже так было?

— У обычных фрицев — нет. Они тарана боялись. Хотя и у нас порой некоторые в лобовых атаках не сворачивали. Но не забывайте, что все Солдаты Сумерек из германцев прошли ещё и через жизни своих предков, которые были боевыми соратниками Феоктистова и Зуброва. То есть теперь все они ощущают себя кровными братьями. И раньше-то не задумываясь отдавали жизни за «фон коммандэров». А теперь, после «Валгаллы», и подавно.

— Мальчик прав! — в