Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Широкое окно оказалось открыто.

— Что за ерунда, — пробормотала она. Когда она заглядывала сюда пять минут назад, окно разве не было закрыто?

Она зашла в комнату. Свет был выключен, и внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь льющимся из коридора светом. Ксения быстро пересекла комнату и подошла к окну, чтобы закрыть его.

Сделав это, она повернулась и замерла.

Прямо перед ней в темноте стояла невысокая и стройная фигура в черном одеянии. Темный силуэт вырисовывался в темноте на фоне тусклого света, что проникал в комнату через приоткрытую дверь.

Секунда. Другая. Ксюша замерла на месте. Какая-то ее часть убеждала другую в том, что ей просто кажется. Живое существо не может стоять настолько неподвижно. Как бы парадоксально это ни прозвучало, она даже не могла разглядеть лица, скрытого в тени глубокого капюшона.

А вот другая ее часть требовала куда более простых действий.

Кричать и бежать.

И неудивительно, что именно она победила.

К сожалению, закричать она не успела…

* * *

— Мне нужна помощь Александра Разумовского, — произнес Смородин, глядя на меня.

Ну, учитывая все произошедшее и то, с какой уверенностью он на меня сейчас смотрел, думаю, что отнекиваться в пустой попытке отбрехаться смысла нет.

— И? — спокойно спросил я его. — Давно?

— Что именно? — поинтересовался в ответ Смородин.

— Давно вы узнали? — дополнил я свой вопрос.

Как-то так само собой вышло, что моя правая рука опустилась на голову пса. Я сначала почесал ему за ухом и только через пару секунд понял, что именно только что сделал.

Что забавно, харут, кажется, даже не заметил этого, продолжая сверлить взглядом сидящего за столом аристократа.

— Недавно, — чуть уклончиво проговорил Смородин.

Двери за его спиной открылись, и в оранжерею зашел уже знакомый мне дворецкий в сопровождении двух служанок. Обе несли серебристые подносы, а на вид были сама покорность.

Впрочем, их внешний вид меня обмануть не смог. От обеих исходили ощущения… Да не знаю, с чем сравнить. Вероятно, что ближайшим и наиболее подходящим будет то, что я чувствовал от Марии, когда за нами гнался Серебряков.

Холодное спокойствие вкупе с желанием убивать.

Признаюсь, эти две малышки вызвали у меня максимально неприятные ощущения.

— Прошу вас, — мило улыбнулась одна из них, поставив на стол передо мной чашку с чаем.

И при этом настолько натурально отыгрывала опаску в сторону сидящего рядом со мной харута, что если бы не мой дар, я бы даже купился.

— Мне остаться, господин? — уточнил дворецкий, переместившись за плечо графа.

— Спасибо, Станислав, — поблагодарил его Смородин, после чего добавил: — Мы поговорим с Александром наедине.

— Вы уверены?

— Более чем, — кивнул Смородин и, взяв в одну руку фарфоровый чайник, налил себе чаю. — Тем более, что наш гость уже нас раскусил.

Глаза дворецкого метнулись в мою сторону, но в остальном выражение его лица осталось неизменным.

— Как и ваших людей, что сейчас окружают эту оранжерею, — добавил я уже исключительно из спортивного злорадства, чтобы просто посмотреть на его реакцию. — Им там не холодно, кстати?

— Вы удивительно наблюдательны, — сухо произнёс дворецкий. — И нет. Не холодно.

Вероятно, ещё что-нибудь сказал бы, но Смородин указал на выход.

— Оставьте нас.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дворецкий развернулся и направился к выходу, коротким движением приказав обеим волчицам в овечьих шкурках следовать за ним.

— Прости, они становятся весьма нервными, когда речь заходит о моей безопасности.

— Как правило, такая нервозность появляется в тот момент, когда эта угроза реальна, — ответил я графу. — А она реальна?

— Мы живём в опасном мире, — пожал он плечами и поставил чашку на стол. — Думаю, ты это понимаешь куда лучше многих. Хочешь чаю? Его для меня привозят из Индии. Очень редкий сорт.

— Боюсь, меня вряд ли можно назвать большим ценителем, я как-то больше по кофе, — вздохнул и посмотрел на него. — Так что, если позволите, я хотел бы перейти к делу.

— Не любишь пустую болтовню?

— Не люблю, когда мне пытаются пустить пыль в глаза, — выдал я. — И замечу, что вы так и не ответили на мой вопрос.

Смородин ответил не сразу. Сначала несколько секунд играл со мной в гляделки, затем поджал губы и наконец заговорил.

— Как я уже сказал, узнал это недавно. Подозрения появились после приема, но во что-то более или менее осмысленное они оформились уже после твоего увольнения из фирмы Лазарева.

— Забавно, — протянул я.

— Что именно?

— То, что вас заинтересовало увольнение какого-то стажёра из юридической компании.

— Ну, не каждый день «какой-то стажёр» приходит на приемы к людям ранга Распутина в сопровождении графской дочки. И уж совершенно точно он не каждый день проводит крайне острые разговоры с самим графом, перед тем как уволиться.

Значит, он что-то заподозрил ещё тогда, на приёме. А ведь если так задуматься, то та вычурная визитка, которую он тогда мне дал, теперь играет совсем иными красками. Точнее, причина, по которой он мне её дал.

— Следили за мной, значит, — сделал я вывод и, как оказалось, ошибся.

— Не за тобой, Александр, — мягко поправил меня Смородин. — За Павлом. Предпочитаю знать, чем занимаются мои… назовем их конкурентами. А вот о том, кто ты такой, я узнал недавно. Около недели назад.

Ну что сказать. Я и раньше не думал, что мой секрет останется тайной. То, что он рано или поздно выплывет наружу, лишь вопрос времени, так что чего тут удивляться.

— И, забегая вперёд, — продолжил Смородин, — я хочу уверить тебя, что у меня нет каких-то проблем с тем, кому именно ты приходишься сыном. Гибель Разумовских — это…

— Трагедия? — со смешком предложил я ему вариант ответа.

— Скорее, печальное недопонимание и поспешность, в которой я никоим образом не замешан, — предложил он свою версию. — Тем не менее, как ты уже сам догадался, я уже знаю, что ты обладаешь Реликвией своего отца. И заверяю, что не собираюсь использовать эту информацию во вред тебе.

— Уж простите, но вашим словам у меня веры нет.

— Понимаю, — кивнул тот. — Доверие — это штука обоюдная. И всё-таки я хотел бы