Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Блин, а эти ребята действительно ему преданы.

— Ваше сиятельство. — Я изобразил короткий, но достаточно вежливый поклон головой в сторону Смородина, на что, к своему удивлению, получил ответный кивок.

— Рахманов, — произнёс тот. — Не мог бы ты объяснить, что рядом с тобой делает харут?

Этот вопрос заставил меня поморщиться.

— Это… долгая история, ваше сиятельство.

— Ясно. — Смородин спустился по идущей вдоль стены широкой лестнице и подошёл ближе. — Что же. Похоже, что наш разговор начался немного не с той… ноги.

— Ваше сиятельство, я должен напомнить вам, что…

— Нет нужды, Станислав, — поднял руку Смородин, прерывая слугу. — Уверен, что молодой Рахманов приехал сюда без злого умысла.

— Но ваше сиятельство…

— Всё в порядке, Станислав, — уже жёстче проговорил граф, после чего повернулся ко мне. — Рахманов, я ведь прав?

— Это вы меня пригласили, — пожал я плечами, стараясь не морщиться от режущей голову мигрени.

Мои слова вызвали у Смородина весёлую улыбку.

— Справедливое замечание. Что же, видимо, что наша встреча с самого своего начала пошла не по плану. Думаю, не стоит затягивать её ещё больше. — Граф повернулся к своему дворецкому. — Станислав, прикажи принести в оранжерею чай. Мы с Рахмановым поговорим там.

От этого приказа глаза слуги стали размером с небольшие блюдца от удивления.

— Ваше сиятельство, я должен напомнить, что…

— Я знаю, Станислав, — не дал ему договорить граф. — Всё в порядке. Просто сделай, как я сказал.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дождавшись, когда слуга и сопровождающие его служанки ушли, Смородин указал в сторону одной из дверей.

— Приношу свои извинения, — проговорил он уже тише, чем меня крайне удивил. — Порой мои люди бывают слишком… усердны в своих обязанностях.

— Они вам преданы, — отозвался я, сказав чистую правду.

Потому что по их эмоциям становилось понятно, что эти люди своего господина едва ли не боготворят и действительно о нём беспокоятся.

— Да, — вздохнул Смородин, и мне показалось, что эти слова… его огорчили? — Преданы. Что же, не будем более мучить твоего спутника и тебя. Следуйте за мной.

Смородин самолично провёл меня по коридорам своего особняка. Открыл одну из дверей, и мы вышли в крытую оранжерею. Что-то наподобие той, что имелась у Распутиных, только значительно меньше. Там был целый зал, где можно было приёмы устраивать, а тут так, скорее, небольшая беседка со стеклянными стенами и стоящими по периметру растениями.

Впрочем, не могу не отметить, что места тут всё равно хватило бы человек для десяти, а растущие по краям цветы выглядели действительно красиво. Правда, создавалось впечатление, что они стояли в каком-то странном беспорядке.

Но всё это было не так интересно, как-то, что едва я ступил за порог дома, как мигрень прошла и ноющая головная боль исчезла. И, как оказалось, полегчало не только мне. Идущий рядом харут будто бы вздохнул с облегчением и встряхнулся всем телом. Не прошло и трёх секунд, как его маскировка вернулась, и вместо жуткого монстра рядом со мной вновь стояла уже привычная овчарка.

— Ещё раз извини, — сказал Смородин, подходя к стоящему в центре столу и отодвигая один из стульев. — Я не думал, что защитные меры дома окажут такое влияние на твоего друга.

Он пристально посмотрел на меня и добавил:

— И на тебя.

— Что поделать. Жизнь полна неожиданностей, — выдал я в качестве ответа, не придумав ничего лучше.

— Это верно, — улыбнулся Смородин, присаживаясь за стол. — Сейчас принесут чай. Обещаю, лучшего чая ты в жизни не пил и…

А я вот со своего места не двинулся.

— Александр? — Граф посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, — вздохнул я. — Не сочтите за грубость, но я устал. У меня завтра куча дел. Так что, если мы закончили с вашими проверками, то, может быть, перейдём к самому разговору? Просто у меня сейчас нет особого желания тратить время на бессмысленные расшаркивания.

Выражение на его лице на миг стало удивлённым, но уже через секунду ожесточилось.

— Догадался, значит? — спросил он, и напускная теплота, что присутствовала в его голосе до этого момента, исчезла.

— Догадался, — кивнул я. — И не скажу, что подобное обращение мне импонирует.

— Могу я спросить, как именно?

— Слишком много охраны. Плюс ваши служанки двигаются не так, как положено испуганным девушкам. Уж… В общем, они не испугались его, как, несомненно, хотели это показать внешне.

Я указал на стоящего рядом со мной харута. Пёс стоял, уставившись на Смородина и прижав уши к макушке. Ну хоть не рычал, и на том спасибо.

А вот про его служанок я сказал чистую правду. В их эмоциях не было и капли страха. Лишь готовность броситься на меня в случае чего. Этакая холодная решимость.

— Плюс это место, — продолжил я, обведя рукой оранжерею, и показал на выходящие явно в сад двери. — Тут есть и другой вход. Раз уж мы собирались поговорить тут, то ваш дворецкий мог привести меня через него, а не через дом. Какой смысл вести человека в грязных ботинках по чистому дому? Плюс цветы…

— Цветы?

Кажется, Смородин искренне удивился.

— Ага. Их явно раздвинули в стороны, чтобы поставить стол. Иначе они не стояли бы в таком беспорядке…

— Тебе не кажется, что это как-то уж слишком наигранно? — поинтересовался он с лёгкой усмешкой.

— Вы забыли, что мы с вами на одном и том же приеме были? — вернул я ему усмешку. — У Распутиных каждый цветок находится на своём месте. И что-то я сомневаюсь, что человек с вашей репутацией и финансами не удостоит своим вниманием подбор людей, что будут ухаживать за его домом и садом.

Ладно. Тут, скорее, просто догадка, но похоже, что я попал в цель.

А вот говорить ему, что я прекрасно ощущаю находящихся на улице людей, что сейчас окружали эту оранжерею с весьма недобрыми намерениями, не буду.

— Что же, справедливо, — вздохнул Смородин. — Ты наблюдателен.

— Считайте это профдеформацией, — пожал я плечами. — Но не могу не отметить, что вам идёт роль радушного хозяина.

Эти мои слова вызвали у него короткий смешок.

— Благодарю, — без какой-либо иронии кивнул он